И она не намерена сдаваться.

– Пора, – говорит Хью.

– А как же насчет причины? – отчаянно тянет время Ханна. – Я уже говорила, что поняла, как это случилось, однако все еще не понимаю, почему. Почему, Хью? Почему ты убил Эйприл?

Он лишь поворачивается к ней, смотрит и качает головой, как будто сожалея о ее тупости.

– Этого, Ханна, я тебе не скажу. Мы не в кино про Джеймса Бонда. И я не собираюсь сорок пять минут объяснять тебе свои мотивы. Они тебя не касаются. Вылезай из машины.

– Хью, не надо. – Ханна прикрывает ладонями живот. – Умоляю. Я беременна, разве это ничего для тебя не значит? Ты убьешь не только меня, но и моего ребенка, ребенка Уилла.

– Ханна, – медленно произносит Хью, словно обращаясь к беспросветно глупой особе, – выходи из машины, или я буду бить тебя ногами по животу, пока ребенок не умрет первым. Ты меня поняла?

Ханну продирает мороз по коже.

Хью мило улыбается и поправляет очки, делающие его похожим на Стивена Хокинга.

– Пожалуйста, – шепчет она. – Пожалуйста, Хью. Я ничего никому не скажу. Я не заявлю на тебя. Ведь ты мой друг.

– Ой, вот только не надо! – В голосе Хью звучит… насмешка? И в то же время нотка грусти. – Мы с тобой знаем, что это неправда. Ты не остановилась, даже когда начала подозревать Уилла. Неужели ты всерьез думаешь, что я поверю, будто ты станешь покрывать меня?

– Нет, – хрипло отвечает Ханна, – не тебя. Моего ребенка. Ради ребенка я сохраню тайну. Если ты меня отпустишь, клянусь, клянусь жизнью моего ребенка, что…

Хью лишь качает головой:

– Извини, обратной дороги нет.

Он сует руку в карман, а когда достает ее, Ханна застывает в оцепенении. Он держит пистолет.

– Ты… – начинает она, но язык отказывается подчиняться. – Ты меня застрелишь? Представь, сколько ты оставишь следов. Вся машина будет залита кровью. В самоубийство никто не поверит.

Хью вздыхает:

– Я в курсе, спасибо за подсказку. Выходи из машины!

Ханна мотает головой. Если она покинет салон, ей конец. Хью не может позволить себе убить ее внутри машины, тогда улики невозможно будет ликвидировать. Единственный выход – оставаться тут как можно дольше. Но Хью неожиданно, безо всякого предупреждения наклоняется через промежуток между сиденьями и бьет ее рукоятью пистолета в живот.

Все тело Ханны, как электрическим током, пронзает резкая боль, заставив ее вскрикнуть, ребенок в животе трепещет, словно рыбка. Хью орет прямо ей в лицо:

– Вылезай из гребаной машины, Ханна!

Она впервые слышит, чтобы он ругался, и сразу понимает: тянуть время больше не получится. Согнувшись пополам, придерживая ноющий живот руками, она нащупывает дверную ручку и то ли вылезает, то ли выпадает под моросящий дождь.

– Подойди к обрыву, – командует Хью. Он стоит с другой стороны автомобиля, по его лицу стекают дождевые капли.

Спотыкаясь, дрожа, Ханна выполняет приказ. У нее на плечах все еще накинута куртка Хью. Внезапно она ловит яркий, пронзительный флешбэк: в тот далекий вечер, когда они вместе перебегали через газон Парка аспирантов, на ней тоже была куртка Хью. Тот эпизод закончился смертью Эйприл. А этот закончится ее собственной.

Она останавливается на самом краю обрыва. Позади лишь пустота и у подножья острых утесов грохот прибоя, готового подхватить ее и разбить о камни. Ее даже не опознают. Никаких ссадин, а чужую ДНК смоет водой. Да и что смогут предъявить Хью? Допустим, таксист вспомнит, к какому дому он ее привез. Допустим, у нее под ногтями найдут чужую ДНК. Хью будет достаточно сказать, что в то же утро она покинула его квартиру, собираясь куда-то поехать на поезде.