В животе сразу похолодело, но она постаралась не подавать виду.

– Я пас! – воскликнул Хью. Он бросил карты и снял джинсы. За сброс карт полагался штраф – один предмет гардероба, однако Хью явно не хотел, чтобы кто-то повысил ставку и ему пришлось бы снимать лишнюю одежду. Он с багровыми щеками вернулся на место. Ханна бросила на него сочувственный взгляд.

Эйприл как раздающая не участвовала в игре.

– Ставлю на кон один предмет, – объявила Эмили. На ней еще оставалась майка на бретельках и лифчик. Она постучала картами по полу с крайне довольной миной.

– Один предмет, – повторил Уилл и лукаво улыбнулся, отчего у Ханны защекотало в животе. На нем оставались одни трусы, так что повышать ставку дальше было некуда.

– Ханна?

– Один… – сказала она. Язык застрял в пересохшем рту. Пришлось глотнуть шампанского, чтобы прочистить горло и отчетливо повторить: – Один предмет.

Если она проиграет, придется снимать лифчик. По правилам раздеться должен игрок с самыми слабыми картами. А что, если Уилл блефует?

– Райан?

– Два? – озорно спросил Райан, бросив взгляд на маечку Эмили и собственные джинсы. – Шучу, шучу. Один предмет.

– Отлично! – сказала Эйприл. – Показываем карты.

– Три одного достоинства, – объявила Эмили и с победоносным видом разложила карты – три пятерки. Хорошая комбинация. Лучше, чем у Ханны. – Сможешь перебить? – спросила Эмили у Райана.

– Не хочу тебя расстроить, но у меня… флэш. – Райан одарил Эмили ослепительной улыбкой, выложив пять бубен.

– Сволочь, – спокойно констатировала Эмили, не проявляя никакой тревоги. В покере на раздевание неважно, кто победил. Важно, кто проиграл. Раздевается только проигравший, три пятерки неплохой вариант, кроме того, на Эмили еще была маечка.

Настала очередь Ханны и Уилла.

Ханна взглянула на него. Уилл сидел, прислонившись к ножкам кресла, вытянув длинные голые ноги внутрь круга и скрестив руки на обнаженной груди. Он улыбался. Ханна понимала, что ему, должно быть, пришла хорошая карта и что он, несомненно, видит смятение в ее глазах. Сердце глухо заколотилось в груди с такой силой, что, опустив взгляд, Ханна заметила, как подрагивает кружевная кайма лифчика. Хватит ли ей смелости? Неужели она действительно разденется догола перед абсолютными незнакомцами?

– Ханна? – промурлыкала Эйприл.

Ханна проглотила комок в горле. Она выложила тройку, потом вторую…

Уилл вдруг бросил свои карты на пол рубашками кверху.

– Я пас, – с кривой улыбкой объявил он. – Похоже, придется снимать. – Он посмотрел на свои семейные трусы с выражением комического смятения. В гостиной воцарилась полная тишина.

– Вы как хотите, – поднимаясь первой, нарушила молчание Эмили, – а с меня, пожалуй, хватит. Никакого желания глазеть на сосиску и два помидора.

Она встала и беззастенчиво потянулась, отчего маечка задралась, на мгновение обнажив трусики с фигурками Барта Симпсона – кто бы мог подумать! – и протянула руку за своей кожаной мини-юбкой.

– Что-о? – не на шутку расстроилась Эйприл. – Ты шутишь? Еще и полночь не наступила.

– Два часа ночи уже, – помахала телефоном Эмили. – Я не хочу завтра вырубиться на приветственной речи главы колледжа.

– Ага, – поддержал Райан, натягивая футболку. – Согласен. Проводишь меня до «Клоудс»? – спросил он Эмили.

Та пожала плечами, однако двинулась за ним к выходу.