Вместо ответа Уиллу она, пытаясь заглушить чувство вины, написала Эйприл:

«Как ты там? Поздравляю с Рождеством! Надеюсь, у тебя все отлично».

«Спасибо, – ответила Эйприл. – Жуткое дерьмо, а не праздник. Правда, подарили сумку от Баленсиаги, так что нет худа…»

Через несколько секунд:

«А ты как отметила?»

«Нормально. Правда, мне сумок от Баленсиаги не дарили. И добро, и худо в одном флаконе».

«Ха-ха», – и Эйприл прислала картинку хохочущего лягушонка.

Поезд приближался к Оксфорду, и Ханна испытывала не тоску по дому, а нечто прямо противоположное, сродни радости от возвращения домой. Мысль о Пелэме, Эйприл и квартирке в старом корпусе заставляла ее улыбаться от счастья, которое не могли омрачить никакие подати.

Выходя из поезда, она увидела впереди Райана и побежала за ним, беззастенчиво расталкивая других студентов на перроне. Бежать было трудно – на спине рюкзак, в руках чемодан – однако она догнала приятеля у барьера билетного контролера. Райан в этот момент начал рыться в карманах в поисках бумажника.

– Райан! Как встретил праздник?

– Эйяп, Ханна Джонс! – по-йоркширски приветствовал ее Райан с улыбкой до ушей и заключил в медвежьи объятия. – Как дела, котенок?

– Хорошо. А у тебя?

– Малина! Хорошо отпраздновал, но обратно тянет.

– Могу поспорить, ты соскучился по Эмили.

– По сексу точно соскучился.

Ханна невольно закатила глаза.

– Тебе прекрасно известно: даже если бы ты был самым смазливым поросенком, Эмили не подошла бы к тебе и на пушечный выстрел.

– Она похожа на всех умных женщин, – ответил Райан, просовывая свою сумку через турникет, – тайком мечтает, чтобы троглодит забросил ее себе на плечо и уволок в пещеру.

Ханна покачала головой, не соглашаясь.

Они взяли такси на двоих и обменивались сплетнями, пока машина тащилась по переполненным улицам.

– Чертовы подати, – простонал Райан, когда Ханна спросила его о подготовке к экзамену. – Да, я подготовился. Хотел бы сделать вид, что мне все побоку, но у меня нет богатенького папочки, способного оплатить новое крыло для библиотеки, если я провалюсь.

– Ой, не надо! – сказала Ханна, несколько уязвленная намеком на Эйприл. – Весь этот треп – «я тусовщица, мне все по барабану» – полная фигня. Она вкалывает как лошадь и чертовски умна.

– Дело не в ней, а во всех таких же, как она, детках из частных школ, до которых вдруг дошло: не каждому суждено стать лучшим на курсе. Взять хотя бы нас с Уиллом. Мы, конечно, приятели. Но только один из нас попадет в самый верх списка. И мы оба этого хотим. Все в Пелэме этого хотят. Однако многие тут скоро поймут, что они теперь не лучшие из лучших.

Ханна рассудительно кивнула. Райан был прав. Пелэм не входил в число откровенно снобистских колледжей Оксфорда, но определенно тяготел к ним. Однако спорт и попойки, популярные в других учебных заведениях, тут не слишком одобрялись. На шкале «делу время, потехе час» Пелэм оставлял для потехи всего несколько минут. Впрочем, успехи в учебе здесь тоже не слишком высоко ставились. Как справедливо заметил Райан, в Пелэм набирали много выпускников частных школ, их здесь было больше, чем в других колледжах Оксфорда.