|
Эти две особенности порождали особую атмосферу, в которой все понимали: академические успехи – еще не все, здесь никого не тянут за уши, здесь нет добреньких преподавателей, поощряющих зубрил или подсказывающих, какие материалы помогут лучше подготовиться к экзаменам. В Пелэме не устраивали дополнительных занятий, мамы и папы не нанимали репетиторов, колледж не проводил летних курсов. Ты был предоставлен сам себе, умеешь – плыви, не умеешь – иди на дно. Ханна все еще не понимала, в какой группе пловцов состоит.
* * * – Ханна-а-а! Крик резанул по ушам, когда Ханна открыла дверь квартиры. Через гостиную, чуть не сбив ее с ног, с распростертыми объятиями вихрем налетела Эйприл. – Ты как? – Ханна со смехом опустила на пол чемодан и обняла подругу. – Очень жаль, что тебе пришлось скучать на Рождество. – Скучать не то слово – я вляпалась в большую вонючую кучу дерьма, – заявила Эйприл, плюхнувшись на диван. – Если бы не сестра, ни за что больше не стала бы туда ездить. – У тебя есть сестра? – удивилась Ханна. Эйприл никогда не упоминала, что она единственный ребенок в семье, но Ханна почему-то думала, что так и было. – Да, ей одиннадцать лет, оторва, но я не оставила бы наедине с родителями в Рождество даже собаку. Ой, кстати!.. – Рука Эйприл метнулась за маленьким подарочным пакетом, лежащим на столе перед диваном. – Я тебе кое-что привезла. – Мне? Эйприл, ну зачем ты… – Поздно возражать, переживешь. Ханна освободилась от лямок рюкзака и села в кресло перед камином. Пакет был маленький, белый, из твердого картона с ручками из толстой черной корсажной ленты. Внутри лежал какой-то миниатюрный предмет, завернутый в зеленую рождественскую бумагу. Ханна осторожно вынула сверток, отцепила клейкую ленту и увидела маленькую, блестящую, как жемчуг, шкатулку. – «Шантекалье», – прочитала вслух Ханна. Она не слышала о таком бренде, но по виду упаковки и по тому, какой приятной она была на ощупь, сообразила, что ее невежество было скорее всего связано с непомерной ценой – такие вещицы не продавались в отделе косметики магазинов «Супердраг». – Что это? Лак для ногтей? – Губная помада. Надоело смотреть, как ты пользуешься колесной мазью, которую называешь косметикой. – Эйприл забрала шкатулку из рук Ханны, открыла крышку и скомандовала: – Открой рот. Ханна подчинилась, раздвинув губы в натянутой улыбке, какую маленькие девочки перенимают у мам, наблюдая за ними в зеркале, и закрыла глаза. Эйприл провела по губам Ханны помадой таким сексуальным жестом, что у нее по спине побежали мурашки. Открыв глаза, она увидела самодовольную ухмылку подруги. – Я знала! Взгляни в зеркало. На Ханну из зеркала смотрела она и в то же время не совсем она. Губы новой Ханны стали мягкими и приобрели темно-розовый оттенок, будто приглашающий к поцелую. Цвет помады был ярким и броским, однако рот ни капли не напоминал клоунскую маску, а ведь именно такой эффект создавала ее прежняя помада. Просто идеальный тон. – Спасибо! – сказала Ханна и, сама того не ожидая, обняла Эйприл, прикоснувшись к тонким, почти птичьим косточкам и лицу, окутанному тяжелым экзотическим ароматом духов. – Ты самая лучшая. Я реально скучала без тебя на Рождество. Ханна скорее почувствовала, чем увидела, как Эйприл проглотила ком в горле – сделала глубокий вдох, чтобы не закашляться. Пальцы Эйприл крепче стиснули спину Ханны, как будто ей не хотелось выпускать подругу из объятий. Но уже в следующую секунду Эйприл оттолкнула Ханну, с прежней беззаботностью закатила глаза и рассмеялась: – Да ладно тебе, корова сентиментальная. |
