– Тебе удобно? – прошептал рядом Хью.

Ханна кивнула:

– Да, извини. Просто тянуло чихнуть, едва удержалась.

Хью, похоже, устроил такой ответ. Ханне же хотелось надавать себе пощечин.

На сцену упал луч направленного света. В тот же момент Ханна почувствовала легчайшее прикосновение к колену со стороны Уилла. Оно длилось всего долю секунды и было таким мягким, что в иных обстоятельствах Ханна решила бы, что это ей померещилось, но так как у нее в присутствии Уилла напрягался каждый мускул, она мгновенно поняла, что прикосновение было реальным, и не смогла удержаться, чтобы не вздрогнуть.

Смысл послания Уилла был ясен – все в порядке.

Ханна закрыла глаза и прикрыла их руками. «Все в порядке, все в порядке, все будет в порядке».

Когда она снова открыла глаза, на сцене в узком кругу света стояла девушка. Не Эйприл, кто-то еще. Ханна ее не знала, тем не менее подалась вперед, радуясь возможности отвлечься от собственных мыслей.

– О, лучше бы отважным аргонавтам в далекую Колхиду кораблей не направлять… – пропела девушка со сцены.

Начался спектакль.

* * *

– Ни фига себе! – Голос обычно скупого на похвалы Райана заглушил шум и гам в баре во время антракта. – Удивительно хорошо играет. Ты хотя бы подозревал, что она так талантлива? – спросил он Уилла.

Тот покачал головой:

– Нет, но я знал, что у нее хорошо получается. Она участвовала в школьных постановках. Моя девушка в то время тоже состояла в драмкружке. Она говорила, Эйприл была хороша как актриса, но что настолько, я не предполагал.

«Хороша – не то слово», – подумала Ханна. Эйприл была не просто хороша – она реально зажигала. Трудно даже сказать, как это у нее получалось. Дело было не во внешних данных. Режиссер принял странное решение – нарядил всех актеров наподобие персонажей, изображенных на древнегреческих амфорах, в черные парики, облегающие костюмы цвета терракоты и заставил подвести глаза карандашом для век до угольной черноты. Из-за этого различить, кто есть кто на сцене, удавалось с трудом. Техника исполнения у всех была на высоте, а некоторые члены труппы лучше и точнее проговаривали текст, играли с большей экспрессией и живостью, чем Эйприл.

Дело было в чем-то еще. Когда Эйприл выходила на сцену, от нее невозможно было отвести взгляд, даже если в этот момент говорил кто-то другой. А когда уходила, оставляла после себя пустоту, не позволявшую не заметить ее отсутствие. Ханна поймала себя на том, что в ожидании нового выхода подруги ищет взглядом ее фигуру за кулисами.

А главное заключалось в том, что Эйприл была настоящей Медеей. Она излучала душевную боль, обиду на предательство и ярость. Каждая реплика сочилась чувствами. Эйприл превратила заскорузлый классический образ в реального человека с подлинными страстями.

Они допивали бокалы в конце антракта, как вдруг голос за спиной заставил Ханну резко обернуться.

– Ну что, засранцы?

– Эйприл! – Эмили с нехарактерной для нее порывистостью заключила новоявленную актрису в объятия. – Что ты здесь делаешь? Разве тебе не положено находиться за кулисами?

– А-а, в гробу я видала их правила, – небрежно взмахнула рукой Эйприл. – Не беспокойтесь! Решила узнать, что вы думаете о моей игре.

– Эйприл, мне незачем тебе льстить, – широко улыбнулась Эмили. – Но, если хочешь, я скажу: ты чертова сенсация!

– Спасибочки, – самодовольно ответила Эйприл.