– Ну, знаете, я говорю с разными людьми, с адвокатами Невилла, некоторыми членами семьи Эйприл. Если я что-то узнаю, это, возможно, вас тоже заинтересует.

«Нет, – хочет сказать Ханна. Не сказать – выкрикнуть во весь голос. – Нет, я хочу забыть об этом деле, оставить его позади, притвориться, что ничего не было. Оставьте меня в покое!»

Увы, не выйдет. Притвориться, что ничего не было, не получится. Особенно, если она действительно допустила ошибку. Джерайнт прав – Ханна целых десять лет пыталась заглушить эти мысли, оттолкнуть их прочь, спрятать подальше. А они не уходили насовсем, продолжали ее терзать. Почему Невилл год за годом подавал апелляции, саботируя собственное досрочное освобождение? Почему никто тогда не слышал шума борьбы? Почему на месте убийства не обнаружили ДНК Невилла? Эти вопросы плавали на поверхности сознания Ханны долгими часами от полуночи до рассвета, несмотря на попытки утопить их с помощью снотворного, терапии и повседневных рутинных дел.

А тут такая новость – Эйприл, возможно, была беременна. Последняя капля. Невозможно просто отмахнуться, проигнорировать.

Ханна прикрывает глаза. Перед внутренним взором появляется образ Невилла, изможденного, обессилевшего старика из новостного выпуска Би-би-си, вид у него затравленный, взгляд – умоляющий.

Ханна открывает глаза.

– Ладно. – Короткий, сдавленный ответ срывается с губ сам собой.

Она поворачивается, спускается, стуча каблуками, по лестнице, кладет на стойку бумажку в пять фунтов и, не дожидаясь сдачи, выходит. Добрая хозяйка озадаченно смотрит ей вслед.

– Вам нездоровится, милочка? – доносится из-за закрывающейся двери ее озабоченный голос.

Ханне хочется ответить «нет», сказать: «Со мной все в порядке, все будет хорошо».

Но она сама в это не верит.

До

– Ты придешь? Точно придешь?

Наступил вечер премьеры спектакля, в котором играла Эйприл. Впервые после их знакомства восемь месяцев назад Ханна видела, что ее подруга по-настоящему нервничала. Эйприл расхаживала по комнате, дрожа от переполнявшей ее энергии, бормотала сквозь зубы строчки роли и ругалась, когда что-то пропускала.

– Ханна! – рявкнула она, когда Ханна замешкалась с ответом. – Я спросила, обещаешь ли ты, что придешь?

– Да! – недовольно ответила Ханна и уже мягче добавила: – Да, Эйприл, обещаю. Я уже говорила.

– Народ зациклился на чертовой подготовке к экзаменам. Боюсь, будут сидеть и зубрить. Из Хью согласие пришлось выдирать клещами. Нет ничего хуже, чем смотреть на премьере в пустой зал.

– Зал не будет пустым. Я приду, Эмили тоже твердо обещала.

А Уилл? Ханна не знала, придет ли он, и не стала интересоваться. В отношениях Эйприл и Уилла давно что-то было не так, но у Ханны не поворачивался язык спросить, что именно. Она страшилась ответа Эйприл и боялась чем-нибудь выдать себя.

– Другие члены труппы наверняка тоже позовут друзей. Кто-то даже повесил объявление в баре. Наверняка соберется куча народу. В котором часу тебе нужно быть на месте?

– В шесть. – Эйприл взглянула на телефон. – Черт! Уже пора. Грим жутко долго накладывать. Клянешься, что придешь?

– Да, приду. В первый ряд сяду. Клянусь. Давай, иди уже!

Когда Эйприл ушла, Ханна позвонила Эмили:

– Эм? Надеюсь, ты не забыла о сегодняшнем вечере? Эйприл вся как на иголках.

– Как? Уже сегодня? – Эмили явно силилась вспомнить.

– Да, сегодня. Премьера Эйприл, не забыла? В «Бертон Тейлор».

– Черт!

Повисла пауза.