С какой стати Эйприл было признаваться именно Райану? Если только…

До ее сознания доходит смысл слов Джерайнта:

– Райан считает, что защита не упоминала об этом, поскольку это выглядело бы как перекладывание вины с больной головы на здоровую. Понимаете? Как упрек в беспорядочных половых связях с целью обелить обвиняемого за счет очернения жертвы. Адвокаты решили, что присяжным это не понравилось бы и что Невилла будет проще спасти, если указать на другие пробелы. Вот только… у них ничего не вышло.

– Райан сам вам подтвердил?

Джерайнт молча кивает.

– А он не упомянул, почему Эйприл рассказала об этом именно ему?

Журналист отрицательно качает головой.

Ханна откидывается на спинку, пытаясь разобраться. Концы не сходятся. Неужели это правда? Или Эйприл устроила очередной розыгрыш?

– Дело в том, – произносит она наконец, – что Эйприл, как известно, была большой выдумщицей.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спрашивает Джерайнт.

– Она обожала розыгрыши, хотя, если честно, они не всегда получались удачными. Эйприл любила выводить людей из себя. Иногда придумывала изощренные комбинации. Например, убедила Хью, что его телефон подлежит отзыву из-за проблем с обеспечением безопасности, и уговорила его позвонить в «Нокиа» и пройти диагностический тест. Однако номер, который она ему дала, принадлежал не «Нокиа», а ей самой. Эйприл прикинулась оператором телефонной компании, говорящей с иностранным акцентом, и шаг за шагом провела вместе с Хью воображаемый тест. Я сейчас уже не помню всех подробностей. В итоге Хью должен был ввести диагностический цифровой код – в то время на старых телефонах еще имелась цифровая клавиатура. Однако, когда он ввел все цифры, то получилось текстовое сообщение «Я балда».

– Ха! – вырывается у Джерайнта. Ему становится немного стыдно за неуместную веселость и за то, что он забыл, по какому серьезному поводу они встретились. – То есть, – робко произносит он, – вы считаете, что Эйприл разыграла Райана?

– Возможно. – Увы, ответ звучит неубедительно даже для нее самой. Сердце все еще неистово стучит, она никак не может разобраться, что к чему.

С какой стати Эйприл было говорить об этом именно Райану? И с какой стати Райан поверил бы ей?

Ханна вспоминает закрытую дверь комнаты Эйприл поутру, за которой явно занимались сексом, и то, как, спустившись к завтраку, она увидела веселого и ничего не подозревавшего Уилла в столовой. «Не будет нахальством попросить тебя прихватить для меня еще один кофе?»

– Извините, – приходит в себя Ханна, отодвигает стакан и встает. – Мне пора. У меня назначен прием. Надеюсь, я вам помогла.

Вранье. По-прежнему так и не вполне понятно, что именно нужно журналисту, однако какие бы планы он ни строил на ее счет, она не сообщила ему ничего нового. Зато на нее обрушился целый поток нежелательной информации, которую теперь предстояло обдумать, рассортировать и как-то с ней жить. «Зачем я сюда пришла? Почему я на это согласилась?»

– Да, спасибо, – благодарит Джерайнт. Он тоже поднимается и провожает Ханну до выхода, хотя ей отчаянно хочется попросить не делать этого. – Покорно благодарю. Вы позволите вам позвонить, если я что-нибудь еще раскопаю?

Вопрос заставляет Ханну остановиться, она старается придать лицу нейтральное выражение, чтобы не выдать охвативший ее ужас. Раскопает? Зачем ему что-то раскапывать?

– Что вы имеете в виду? – ровным тоном спрашивает Ханна.