|
Имей такую возможность, Уилл не потерял бы контакта с Райаном, как не потерял его с Хью. Это Ханна сбежала из Англии, оборвав все связи с выпускниками Пелэма, отказывалась возвращаться к старому и ворошить память. Уилл хотел пригласить Райана и Эмили на свадьбу с Ханной, устроить настоящую встречу воспоминаний и заказать для друзей отель в округе Бордерс, однако Ханна настояла на простой церемонии, согласившись только на присутствие игравшего роль свидетеля Хью и своего отца. Уилл по обыкновению, не желая доставлять ей лишних страданий, пошел на попятную.
Теперь, слушая рассказ Джерайнта о злоключениях Райана после инсульта, Ханна понимает, как подло они поступили, и ее окатывает волна сожаления, смешанного с раскаянием. – Он очень рад, что вернулся домой к Белле, – заканчивает Джерайнт. – Возвращение домой очень хорошо на него повлияло. А еще то, что он снова может разговаривать и работать на компьютере. Райан на стенку лез, когда не мог говорить и писа́ть. Такому человеку, как он, трудно постоянно держать язык за зубами, верно? Слова Джерайнта вызывают у Ханны робкую, но искреннюю улыбку. Потому что журналист попал в точку. Несмотря на черный юмор, она способна оценить иронию судьбы, так разительно изменившей положение Райана, человека, всегда дольше всех и громче всех разглагольствовавшего на любом сборище, прижимавшего собеседника к стене на кухне, чтобы обрушить на него тираду о поздней стадии капитализма или о Марксе и Энгельсе. Злой рок вдруг заставил его замолчать и выслушивать треп медсестер, когда он был не в состоянии вставить: «Боюсь, вы ошибаетесь…» или «Послушайте, милочка, если бы вы читали Дэвида Гребера…» – Точно, – соглашается Ханна. Они на долгое время замолкают. Джерайнт помешивает кофе, устремив взгляд на черную гущу, словно надеясь, что из непрозрачной жидкости на поверхность всплывет подходящее начало разговора. На мгновение Ханне кажется, что он сейчас откроет рот, но на лестнице слышатся шаги, они оба одновременно оборачиваются и видят хозяйку кафе с подносом, на котором балансирует бутылка минералки и стакан со льдом. Улыбаясь обоим сразу, женщина опускает поднос на маленький столик: – Ваш заказ, милые мои. Если еще что-то понадобится, кликните. Я буду внизу и услышу. А сейчас не буду мешать. Хозяйка уходит. Ханна открывает воду, наполняет стакан – не столько, чтобы утолить жажду, сколько для того, чтобы чем-то себя занять. Затем, чувствуя, что, если не начнет разговор первой, они так и будут сидеть и молчать, она задает вопрос: – Так вы о чем-то хотели меня спросить? Джерайнт краснеет. На мгновение на его лице появляется выражение нелепого облегчения, словно Ханна простила ему тяжкий грех. Он энергично отхлебывает кофе и начинает: – Да. Но прежде хочу поблагодарить вас за то, что согласились на разговор. Могу представить, насколько вам трудно много лет спустя возвращаться к этой теме. «Аминь», – мысленно произносит Ханна. – Немного расскажу о себе. Впервые я услышал об этом деле в подростковом возрасте, и оно… оно меня реально захватило. В этом деле, в личности Эйприл было нечто такое… – Джерайнт внезапно замолкает. «Кто бы сомневался», – думает Ханна. Она прекрасно понимает, что имеет в виду Джерайнт, вспоминая милое скуластое лицо Эйприл на снимках, фотографии Эйприл со сползшей с плеча бретелькой на берегу Исиды. Эйприл была воображаемой подружкой любого прыщавого тинейджера, и тот факт, что ее убили, сделал фантазии о ней несбыточными и безопасными. – Как бы то ни было, – продолжает Джерайнт, – я продолжал читать все статьи по этому делу и в начале текущего года сам написал одну. Она была озаглавлена «Смерть мажорки – десять лет спустя. |
