З а р а й с к и й, радостно потирая руки, несколь­ко раз, делая антраша, пробегает по комнате, про­тирает на ходу пыль с диплома, напевает вполголоса: «Гром победы, раздавайси!» и «Люди гибнут за ме­талл!», а затем останавливается напротив Р и м с к о г о, склонив голову набок, и с любовью погляды­вая на него.

3 а р а й с к и й (с любовью глядя на Р и м с к о г о). Вот и все, дружище, вот и наша взяла, вот и окончилось взятие Измаила; теперь крепость наша, и отдана в бессрочное пользование на полное разграбле­ние и возмещение понесенных потерь; большими дура­ками будем с тобой, если не получим удовольствие и потери не возместим! короче говоря, учись, Римский, у умных людей, будешь потом детям рассказывать! (Раскланивается и расшаркивается, как только может.)

Р и м с к и й стоит, растерянно раскрыв рот.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Гостиная в квартире Е л е н ы Г о р с к о й.

З а р а й с к и й, радостно скачущий по комнате, и растерянный Р и м с к и й.

Р и м с к и й (растерянно). Постой, Зарайский, постой, у меня просто ум за разум заходит от всех твоих выходок и кульбитов! (Вытирает ладонью лицо.) Ты так резво скачешь по комнате, будто у тебя вовсе не ноги, а лошадиные копыта из одного места растут!

З а р а й с к и й (радостно, еще более резво подпрыгивая на месте). А это, Римский, недалеко от истины, сов­сем даже недалеко! иногда, знаешь-ли, так весело станет, особенно когда обтяпаешь славное дельце, что просто вот скакал бы и скакал без перерыва по зеле­ным полям, да нюхал цветочки, любуясь безбрежным солнышком и покоем; да нельзя, друг ты мой, любоваться, дел вокруг невпроворот, то одному судьбу устроишь, то другому счастье отвалишь по полной мере; вот и приходится сдерживаться, а то бы скакал и скакал без перерыва хоть до Второго Пришествия; впрочем, все это, Римский, выдумки, просто когда-то, в дале­кой молодости, я был учителем танцев, и привык свою радость выражать с помощью прыжков и кульбитов.

Р и м с к и й (угрюмо). И чему же ты радуешься, Зарайс­кий?

З а р а й с к и й (широко улыбаясь). А тому и радуюсь, Римский, что остались мы теперь с невестой один на один, и ничего не мешает нам, то есть, конечно же, не нам, а тебе, сделать ей соответствующее предло­жение!

Р и м с к и й (испуганно). Как, прямо сейчас?

З а р а й с к и й. А когда же, конечно, сейчас! как вый­дет она из двери, в окружении всех этих своих те­ток, продюсеров и помощниц, так ты, не будь дураком, падай тот же час на колени, и признавайся в любви; можешь мне поверить, женщины это любят и ценят.

Р и м с к и й (растерянно). Как, неужели прямо сейчас и падать?

З а р а й с к и й. Да, как только дверь откроется, так сразу и падай; а дальше уже ни о чем не волнуйся, дальше я тебе все нашепчу.

Дверь открывается, и через всю комнату с криками: «Полковник, полковник, куда же вы делись, полков­ник?!» пробегает И з а б е л л а К а р л о в н а; следом за ней, стараясь удержать за руку, вбегает А н ж у й с к и й; Р и м с к и й падает на колени; хлопает входная дверь, и раздосадованный А н ж у й с к и й возвращается обратно; растерянно смотрит на Р и м с к о г о, стоящего на коленях.

З а р а й с к и й (поспешно поднимает с колен Р и м с к о г о и отряхивает его руками; А н ж у й с к о м у). Прошу прощения, упали невовремя! мы, знаете ли, по объявлению (вытаскивает газету с обведенным чернилом брачным объявлением), проходили мимо, и решили зайти; вот это жених (выталкивает вперед Р и м с к о г о), известный писатель, а я Зарайский, его издатель; мы с вами еще утром об этом беседовали и договорились о встрече.