— Ну, например, вот одна такая вещь. Тебе тридцать шесть лет. Не пора ли тебе подумать о том, чтобы жениться, завести семью.

— Семью. — Он смотрел на нее, явно удивленный. — Хотел бы я знать, в связи с чем возник этот вопрос.

— Не знаю, — пробормотала Летти, уже сожалея а своих необдуманно брошенных словах. — Может быть, я слишком много посещала занятия для будущих мам со Стефани.

И может быть, влюбилась в тебя, Джоэл, подумала она.

— Да, возможно, ты слишком много посещала занятия для будущих мам. И читала слишком много статей. — Джоэл бросил на Летти какой-то странный взгляд, обходя ее, чтобы подойти к своему креслу. — Я сказал, что считаю предложения Эскотта заслуживающими внимания. Это все, что мне хотелось бы сейчас сказать. Иди ставить палатку или что там ты хотела делать. Я должен еще подумать.

Летти замешкалась в поисках ответа, но, так ничего и не придумав, ответила тусклой улыбкой.

— Так не разговаривают с президентом компании, — упрекнула она Джоэла. Его глаза вспыхнули.

— Ты права. Любой хороший управляющий, который следит за имиджем компании, вежливо намекнул бы президенту, что сзади у нее торчит хвостик.

Летти покраснела и, проведя рукой по талии, обнаружила, что блузка у нее вылезла из-под корсажа юбки.

— Это все миссис Сэджвик. Она схватилась за меня и не пускала, когда я хотела войти к тебе в кабинет.

— А зачем ты устроила настоящее сражение с миссис Сэджвик? Чтобы прервать нашу с Дианой встречу? — вкрадчиво спросил Джоэл.

Летти шмыгнула носом и отправилась к двери.

— Естественно, ради престижа компании. Не совсем прилично выглядит со стороны, когда мужчина-управляющий надолго запирается в своем кабинете с привлекательной женщиной. Я не хочу, чтобы люди судачили.

— Ну да. А нет ли крохотной причины считать, что вы немного ревнуете, мадам президент? Может, примешивается капелька собственнического чувства? Может, даже тревога при мысли, что я тут один с другой женщиной?

Летти взялась за дверную ручку.

— Чепуха. Ревность — это чувство, противоречащее здравому смыслу. На такое чувство я не способна. Спроси моего отца.

— Не многие из нас обладают способностью твоего отца возвыситься над мелкими чувствами, — медленно, растягивая слова, произнес Джоэл. — Некоторые имеют обыкновение купаться в них.

— Говори о себе. — Уже повернув дверную ручку, Летти заколебалась. — Джоэл?

— Да?

— Скажи, что ты нашел в Диане пятнадцать лет назад?

— Коротко?

— Да.

Джоэл пожал плечами:

— Она была самой красивой девушкой в городе и невероятной кокеткой. Еще она была нравственно испорченной. И когда решила испробовать вкус запретного, погулять с кем-нибудь не из ее привычного круга, я воспользовался предоставившейся возможностью и помог ей. Узнав ее поближе, я почувствовал к ней что-то вроде жалости. Она мне казалась птичкой в золотой клетке.

— Но в конце концов ты влюбился? Безнадежно, безумно, страстно влюбился в нее? Да? Джоэл усмехнулся:

— Вот что я тебе скажу, Летти. Такие слова, как «безнадежно, безумно, страстно влюбился», значат для двадцатилетнего юноши несколько иное, нежели для тридцатишестилетнего мужчины.

Летти облизала пересохшие от волнения губы:

— То есть ты хочешь сказать, что сейчас не питал бы к ней таких чувств? Скажи, если бы ты встретил ее впервые сегодня, без багажа прошлых воспоминаний, ты бы влюбился в нее?

Нет. Ничего подобного не произошло бы со мной.

При этих словах Летти почувствовала облегчение.