Эмили схватилась за подлокотники стула.

– Звучит… странно.

– Эмили! – с упреком произнесла мать. Она учила своих детей уважать старших. Но Эмили была слишком растеряна, чтобы смущаться.

– Это не странно, – застрекотала Эдит. – Не волнуйся, если поначалу ты чего-то не поймешь. Многие из наших новых подопечных сталкиваются с этим. – Она посмотрела на родителей Эмили. – У нас отличные показатели реабилитации в пределах большой Филадельфии.

Эмили затошнило. Реабилитации? Она вгляделась в лица родителей, но они оставались беспристрастными. Она выглянула на улицу. Если сейчас проедет белая машина, значит, все это происходит не со мной, подумала она. Если красная… Мимо пронесся автомобиль. Конечно же, красный.

Эдит поставила кофейную чашку на блюдце.

– Мы прикрепим к тебе наставника, из твоих же сверстников. Того, кто уже прошел курс реабилитации по нашей программе. Эта девушка учится в роузвудской старшей школе, ее зовут Бекка. Она очень милая. Вы просто поговорите. И после этого мы обсудим твое участие в программе. Договорились?

Эмили перевела взгляд на родителей.

– Мне некогда вести беседы, – твердо сказала она. – По утрам и после школы у меня тренировки, а потом я делаю уроки.

Мама напряженно улыбнулась.

– Ничего, выкроишь время. Может быть, завтра, за ланчем?

Эдит довольно кивнула.

– Отличная идея.

Эмили потерла пульсирующую голову. Она уже ненавидела Бекку, а ведь они еще даже не встретились.

– Ладно, – согласилась она. – Скажите ей, чтобы приходила в часовню Лоренс.

Еще не хватало, чтобы Эмили беседовала с маленькой Мисс «Три Топс» в школьном кафе. Школа и так встретит ее завтра в штыки.

Эдит сложила руки и встала.

– Я все устрою.

Эмили прижалась к стене, пока ее родители подавали Эдит пальто и благодарили за визит. Дама поспешила вниз по мощенной камнем дорожке к своей машине. Когда родители повернулись к Эмили, она заметила, какие изможденные и печальные у них лица.

– Мама, папа… – начала было она.

Мама встрепенулась.

– Эта Майя, как я посмотрю, девица не промах, да? Что у нее там еще припасено?

Эмили попятилась.

– Майя не распространяла эти фотографии.

Миссис Филдс пристально посмотрела на Эмили, села на диван и обхватила голову руками.

– Эмили, что нам делать теперь?

– Что значит – нам?

Мама подняла голову.

– Разве ты не понимаешь, что это бросает тень на всех нас?

– Я не делала никаких заявлений, – возразила Эмили.

– Неважно, как это произошло, – перебила ее мать. – Важно, что все вышло наружу.

Она встала и оглядела диван, потом схватила декоративную подушку и ударила в нее кулаком, взбивая. Положив подушку на место, она схватила другую и проделала с ней то же самое. Шмяк, шмяк. Она явно вкладывала в удары больше силы, чем нужно.

– Это было так отвратительно, видеть тебя на этой фотографии, Эмили, – бросила она в сердцах. – Меня до сих пор трясет. И услышать, что ты проделывала это не раз, ну знаешь…

– Прости. – Эмили всхлипнула. – Но, может быть, это не…

– Ты хотя бы подумала о том, какой это удар для всех нас? – снова перебила ее миссис Филдс. – Мы все… Кэролайн пришла домой в слезах. И твои брат и сестра оба звонили мне, хотели срочно вылететь домой.

В ее руках оказалась еще одна подушка.