Ханна проходила мимо ресторана «Рив Гош», где они собирались отпраздновать годовщину дружбы вчера вечером. Ресторан был копией «Бальтазара» в Нью-Йорке, а тот, в свою очередь, копировал несметные cafés Парижа. Вдруг она заметила компанию девушек за любимым столиком Ханны и Моны. Одна из них – Наоми. Рядом с ней Райли. А по соседству с ней… Мона.

Ханна опешила. Как Мона оказалась… с ними?

Хотя в «Рив Гош» царило приглушенное освещение, создающее романтическую атмосферу, Мона сидела в очках-авиаторах с розоватыми стеклами. Ее окружали Наоми, Райли, Келли Гамильтон и Николь Хадсон – стервозные десятиклассницы, прихвостни Наоми и Райли, – а посреди стола стояло недоеденное блюдо с жареной картошкой. Мона как будто рассказывала историю, оживленно размахивая руками и округляя и без того большие голубые глаза. Она подошла к кульминации, и девчонки загудели.

Ханна расправила плечи и шагнула в резную коричневую дверь ресторана. Наоми первой заметила ее. Она подтолкнула Келли локтем, и они зашептались.

– И что вы здесь делаете? – строго спросила Ханна, нависая над Райли и Наоми.

Мона подалась вперед, облокотившись на стол.

– Ну, чем не сюрприз? Я не знала, хочешь ли ты еще быть фрейлиной при дворе, ведь ты же так занята со своими старыми друзьями? – Она перекинула волосы через плечо и глотнула диетической колы.

Ханна закатила глаза и присела на краешек бордовой банкетки.

– Конечно, я все еще хочу быть при твоем дворе, королева драмы.

Мона ответила равнодушной улыбкой.

– Ладно, королева пышек.

– Сука, – огрызнулась Ханна.

– Потаскуха, – парировала Мона. Ханна хихикнула… а следом за ней и Наоми, Райли и остальные. Они с Моной порой устраивали такие шутливые перепалки, хотя обычно без зрителей.

Мона намотала на палец белокурую прядь.

– В любом случае, я решила – чем больше, тем веселее. Маленький двор – это скучно. Я хочу, чтобы вечеринка получилась отпадная.

– Мы так волнуемся, – защебетала Наоми. – Мне не терпится примерить то платье от «Зак Позен», которое выбрала для нас Мона.

Ханна натянуто улыбнулась. Происходящее казалось сущей бессмыслицей. Все в Роузвуде знали, что Райли и Наоми обсуждают Ханну у нее за спиной. И разве не Мона еще год назад поклялась презирать Наоми до конца своих дней, после того как Наоми разнесла слух о том, что Мона сделала пересадку кожи? Чтобы отомстить за подругу, Ханна втерлась в доверие к Наоми, притворившись, будто они с Моной поссорились, а потом стащила у нее из тетрадки любовное письмо, которое Наоми написала Мейсону Байерсу. На следующий день Ханна анонимно разместила текст письма в школьной социальной сети – все хохотали до упаду. Фокус удался.

И тут Ханну осенило. Конечно! Мона сейчас тоже завязывает липовую дружбу! Тогда все обретает смысл. На душе полегчало, но все-таки хотелось получить подтверждение своих догадок. Она выразительно посмотрела на Мону.

– Мон, можно тебя на пару слов? Тет-а-тет?

– Сейчас не могу, Хан. – Мона бросила взгляд на часы «Мовадо». – Мы опаздываем на примерку. Пошли.

С этими словами Мона поднялась из-за стола и стремительно направилась к выходу, стуча высоченными каблуками по блестящему ореховому паркету. Остальные потянулись за ней. Ханна схватила свою необъятную сумку от «Гуччи», но «молния» оказалась расстегнутой, и все содержимое посыпалось под стол. Косметика, кошелек, витамины, жиросжигающие таблетки «Гидроксикат», которые она сто лет назад украла в магазине «Джи-Эн-Си», но с перепуга так и не принимала… короче, все.