Но у меня-то всё было иначе!

Много Ки, много времени и никаких людей. Потому я решил взяться за разработку иных массивов. Начал я не с бумаги, так как для этого нужно представлять сам процесс, а значит, мне следовало пройти его с начала и до конца без применения магии.

У начертания и классической магии есть точки соприкосновения: некоторые заклинания имеют свои аналоги в виде массивов, так почему бы мне не подобрать такие аналоги ко всем заклинаниям, что я знал? И первым я выбрал липучку. Обычно задача массива состоит в том, чтобы оттолкнуть или отгородиться от опасности, поэтому мне показалось интересным создать обратный эффект.

Долгие часы я просиживал на берегу озера и рисовал на песке печати одну за другой, припоминал их свойства, продумывал комбинации.

Язык Небес…

Вряд ли Небеса разговаривали с нами, желая отделить людей от себя, просто мы выучили лишь малую часть знаков. Несложно составить из иероглифов предложение, но как придумать сам иероглиф? Да, многие состоят из повторяющихся частей: человек, идти, поле, вода, огонь, дерево, земля, меч, а вот значение их далеко не всегда понятно по внешнему виду. Например, есть иероглиф и элемент — дерево. Если сложить новый иероглиф из двух деревьев, получится роща, а если из трех — лес. Тут всё понятно.

А если проделать то же самое с элементом — человек? Что означает знак, состоящий из двух людей? Группа людей? Пара? Супруги? Нет, он означает — слушаться, повиноваться и исполнять приказ. Мама объясняла это так, что когда встречаются два человека, один обязательно должен быть главнее, а второй — ниже. Так всегда было заведено. Даже если эти люди из одного сословия, в одном чине и из одной семьи, младший должен слушать старшего.

Угадать такое невозможно. Значит, оставалось лишь перебирать все элементы, складывать из них печати, а затем массивы. И возможных вариантов — тысячи и тысячи.

Я думал и над уже известными печатями, пробовал найти закономерность между их строением и значением, но тут, как и в иероглифах, всё было очень расплывчато.

Когда я сидел на берегу, поглядывал на полоски коры, еле колышущиеся в озере, и пробовал начертить придуманную печать, из леса донесся яростный визг, густо замешанный с рычанием. От этих звуков у меня задрожали кишки и затряслись колени. Я вскочил на ноги, всматриваясь в чащобу. Звуки шли как раз с той стороны, где не было никаких преград.

Еще один визг. Я стиснул занывшие зубы.

Мой домик сложился пополам от мощного удара, во все стороны полетели обломки бамбуковых стеблей, которые даже топором перерубить сложно. Я вспомнил, что на мне нет ни одного массива, с третьего раза сумел поставить самый простенький защитный барьер, потом еще один и еще, и всё равно не был уверен, что они выдержат хотя бы один подобный удар.

Из-под обломков выскочил кабан. Полуметровые клыки. Холка на уровне моего плеча. Густая тёмная шерсть. На загривке серебряная полоса. Копыта размером с голову ребенка. Он не столько увидел, сколько унюхал меня, завизжал еще громче, угрожающе опустил морду к земле. Я рванул к прорубленной дыре в железных деревьях.

Как продирался сквозь рощицу, я так и не смог вспомнить, остановился лишь уже с той стороны, с ног до головы покрытый глубокими царапинами и собственной кровью. От одежды остались лишь лохмотья. Если кабан переберется через деревья, то я уже не убегу от него. К счастью, он замер возле прохода, глядя прямо на меня и часто дыша, а потом еще раз всхрюкнул, топнул копытом и нежно прикоснулся рылом к ближайшей ветке.

Я не поверил собственным глазам.