— Пожалуйста, не старайтесь щадить нас. Будет лучше, если вы скажете нам правду.

— Она явно знала о схеме использования фальшивок, придуманной Роксбури, поэтому ей могут быть предъявлены очень серьезные обвинения. Но тот факт, что она сама пришла сюда, говорит в ее пользу.

— Она знает, что мы здесь? — спросил он.

— Да, знает.

— Мы бы хотели видеть ее. Он кивнул.

— Она сама просила о встрече с вами. Но, боюсь, в вашем распоряжении будет только несколько минут до того, как Барнаби вернется за ней.

Дейн открыл дверь, и Себастьян прошел внутрь. За ним вошла Джулианна, последним шел Джастин.

Она сидела за маленьким столиком, сложив перед собой руки в белых перчатках. Она была маленькая и хрупкая, но в ее живых зеленых глазах было что-то резкое, а в манере держаться — нечто, свидетельствующее о жадности к земным благам.

Молчание повисло в комнате. Казалось, оно будет длиться всегда.

Его нарушила Дафна.

— Ну, — беспечно сказала она, — все это довольно неловко. Вы не находите? Я никак не думала, что мы снова встретимся при таких обстоятельствах.

— Скорее можно предположить обратное: вы вообще не думали, что мы когда-нибудь встретимся снова, — спокойно сказал Себастьян.

Он совсем не собирался уличать ее, а просто излагал факты.

— Да, — сказала она, поднимая брови. — Это правда, не думала.

Она была по крайней мере честна.

— Вы выглядите на редкость хорошо. Вы все. Тогда Джастин задал ей вопрос, который был у них у всех на уме:

— Мы думали, что вы умерли. Все эти годы… Почему вы так и не вернулись?

Ее улыбка стала растерянной.

— О, но я не могла. Ни за что на свете! Не могу сказать, что я не думала о вас, всех троих, но ваш отец и я… он подавлял меня. И… я такая, какая я есть. Я знаю, что не идеальная. Но он никогда не мог смириться с этим. Мы просто истерзали бы друг друга. Мы уничтожили бы друг друга. И однажды я ушла из дома… Раз я поступила так, значит, я не могла не сделать этого. Джеймс Роксбури понимал меня так, как никогда не мог понять ваш отец. Но когда он утонул, ну… У меня вдруг появился шанс начать жить заново, навсегда стать другой женщиной. Не могла я вернуться назад, не могла оглянуться назад. И я не оглядывалась. Да, порой я хотела вас видеть. Порой задумывалась… Но я знала, что о вас позаботятся. У вас были ваши няни. Вы были друг у друга, а у меня не было никого. И мне надо было идти вперед. Если я хотела быть счастливой, то должна была сама позаботиться о себе.

Странно, но Себастьян понял ее. Может быть, потому что он был самым старшим. Может быть, потому что он помнил ее такой, какой она была. Это было легкомысленное, прекрасное создание.

Он не видел, как тень легла на лицо Джастина, сидевшего с опущенной головой. Вдруг Джастин поднял голову.

— Подождите, — сказал он тихо. — Я не думал об этом долгие годы. Но вот вы здесь, и… я хочу задать вопрос, ответ на который можете дать только вы.

Она слушала его, склонив голову набок.

— Не секрет, что в вашей жизни были другие мужчины. Джеймс Роксбури, человек, за которого вы вышли замуж во Франции. Нетрудно предположить, что могли быть и другие, до них.

Она не спешила ни соглашаться, ни отрицать. Джастин продолжал более резким тоном:

— В ту ночь, когда умер отец, я пытался узнать у него. Пытался узнать, как это случилось, что его жена ушла от него к любовнику. Может быть, он не был моим отцом или… отцом любого из нас, но он должен был навсегда остаться с вашими детьми, не зная, являются ли они его собственными. Он не знал.