— Милорд…

— Вон отсюда! — проревел Себастьян. — Убирайтесь прочь все до одного!

Слуги начали отступать, зато появился Джастин, который, видимо, только что вернулся домой.

— Себастьян! — проговорил он резко и возмущенно. — Проклятие, какого дьявола…

Он недоговорил. Себастьян вздернул голову и, уставившись на брата горящими глазами, прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Если ты явился позлорадствовать, то не трудись!

Джастин молча смотрел на него в ошеломлении.

Себастьян зажмурился.

— Господи, — пробормотал он. — Извини. Я не должен был это говорить.

Джастин закрыл дверь и внимательно присмотрелся к брату.

— Ты напился! — произнес он изумленно и одновременно недоверчиво.

— Вот как? А я и не заметил.

— Себастьян, что за чертовщина с тобой происходит? С утра ты был в таком мерзком настроении, что я предпочел оставить тебя в одиночестве. Возвращаюсь домой и нахожу слуг в таком виде, словно ты их всех отколошматил, а библиотеку ты превратил в развалины.

— Это еще не все.

— Как, есть и еще что-то?

— Есть. Я наорал на Банни и щенков.

— Замечательно!

Себастьян поплелся к боковому столику за другой бутылкой бренди.

Джастин перехватил ее, прежде чем тот до нее дотянулся. Толкнул Себастьяна в кресло.

— Хватит с тебя на сегодня, — нетерпеливо заявил он. — Рассказывай, в чем дело.

Себастьян безвольно распластался в кресле.

— Она сюда не вернется. Никогда, — выговорил он придушенным голосом.

Джастин перевел дух.

— Но она у своей бабушки…

— Ты не понимаешь. Она больше не вернется сюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что она меня ненавидит, черт побери! Не-на-ви-дит! Меня!

Джастин покачал головой:

— Этого не может быть.

— Поверь мне, это правда, — с горечью произнес Себастьян.

Джастин побелел.

— Господи, это моя вина!

— Нет, моя, Джастин. Ты был прав. Я хотел ее с самого первого дня. Я просто пылал. Ох, как я боролся с собой! Твердил себе, что должен сдерживать свое желание. А потом мы уехали в Терстон-Холл…

— А я притащился со своим дурацким, безрассудным проектом выдать ее замуж!

Не вини себя. Прошу, не надо! Я тоже пришел к выводу, что это удачная мысль. Думал, что это единственный способ уберечь ее от моих рук. А в тот вечер с Эвансом, Мейсоном и Уэстфилдом она случайно услышала наш с тобой разговор и узнала о нашем плане.

— Проклятие!

— Она плакала, Джастин. Плакала навзрыд. И я не устоял. Мне надо было оставить ее одну, но я этого не сделал. Убедил себя, что хочу помочь ей, унять ее боль. — В голосе у Себастьяна зазвучало отвращение к себе. — Я повел себя как эгоист. Я хотел ее и… и овладел ею. А тут еще ты вернулся и увидел нас… Вспомни, как она смотрела на меня. Сухими глазами. Недвижимая. Господи, я в жизни не видел, чтобы кто-то выглядел так, как она в ту минуту. Словно вся душа у нее в синяках. И это сделал я. По моей и ничьей более вине появилось у нее на лице такое выражение.

Джастин опустил глаза на свои руки. Казалось, он даже осунулся.

— Нет! — вскрикнул Себастьян. — Это не твоя вина. Пойми же, ты был прав. Я только и думал, что о долге и обязанностях, и теперь мне это смешно. Моя нерешительность безмерно дорого обошлась мне. Я неимоверно стремился избежать скандала и не замечал того, что у меня перед глазами…

Теперь Джастин не отводил взгляда от лица брата.