— Это вряд ли можно поставить вам в вину. Но позвольте спросить, — произнес он, понизив голос почти до шепота, — она говорит обо мне?

— Она скрывает свои чувства, — призналась герцогиня. — Я не завидую вам, Себастьян. Кажется, на нашу Девон напал упрямый стих. От моего внимания не ускользнуло, что она не желает видеть вас.

— А также отвечать на мои письма, — мрачно добавил он. — Но если понадобится, я буду ждать хоть всю жизнь.

Последовало недолгое молчание. Потом герцогиня пробормотала:

— Возможно, до этого не дойдет.

— Ваша светлость?

Но ее светлость ничего не ответила. Вместо этого она встала с кресла при помощи трости.

— Не мучьте себя, — проговорила она. — Иногда следует немного подождать, пока не подвернется счастливый случай.

Себастьян поддержал ее под локоть и проводил до двери. «Не мучьте себя», — говорит она. Сказать-то легко! У самой двери герцогиня обернулась.

— Насколько я помню, Кларкстоны — ваши добрые друзья. Не сомневаюсь, что вы получили от них приглашение на званый обед в пятницу на следующей неделе.

Себастьян нахмурился. В голове у него промелькнуло, что старуха малость повредилась в уме. Какого дьявола она заговорила о том, что не имеет ни малейшего отношения к его тяжким заботам? Да к тому же улыбается во весь рот!

— Получил, — произнес он вслух. — И Джастин тоже. Но боюсь, я не в настроении разъезжать по светским приемам…

— Жаль! — весело проговорила герцогиня. — А я так с нетерпением жду этого дня. Подходящий случай для того, чтобы продемонстрировать новое платье. И для меня, и для Девон.

И она ему подмигнула. Герцогиня подмигнула! Себастьян все еще тупо стоял в дверях, когда карета герцогини уже укатила.

Настал день званого обеда у Кларкстонов. С этой четой Девон еще раньше познакомила герцогиня на каком-то из обедов. Уильям и Эмили очень понравились Девон, главным образом потому, что были необычайно приветливы и внимательны. Но если бы она могла себе позволить отказаться от приглашения, она бы это сделала. В течение всего последнего месяца бабушка обращалась с ней так, словно Девон была бесценным сокровищем. Девон сердечно полюбила эту пережившую много горя, добрую, искреннюю старую женщину. Иногда они гуляли вдвоем по Грин-парку, и герцогиня при этом опиралась на руку Девон; почти каждый день они катались в экипаже по Роттен-роу. На прошлой неделе герцогиня повезла ее в Королевский театр, где они слушали оперу — первую в жизни Девон. Там же она впервые увидела Принни, как все в обиходе называли принца-регента.

Совершенно очевидно, герцогиня не собиралась прятать Девон от общества. Более того, никто и не думал подвергать их обеих остракизму. Количество приглашений, получаемых ежедневно, было поистине потрясающим. Девон невольно вспоминала слова Джастина о том, что, если сам дьявол удостоится приема в доме герцогини, ему откроется доступ во все дома лондонской знати.

Герцогиня принимала лишь некоторые из многочисленных приглашений. Она, по мнению Девон, сосредоточила большую часть своего внимания на том, чтобы они, бабушка и внучка, как можно лучше узнали друг друга и чтобы Девон поскорее привыкла к новому для нее укладу жизни.

Девон не могла говорить с бабушкой о Себастьяне: слишком свежа была нанесенная ей рана. Она не желала видеться с ним, и более всего ее выводила из себя его самоуверенность. Неужели он и в самом деле считает, будто может войти в ее жизнь как ни в чем не бывало? Она не хочет иметь с ним ничего общего! Она была рада, когда его ежедневные посещения прекратились, а письма перестали приходить.