Между тем и он был занят тем, что пристально разглядывал ее фигуру, и Девон ужасно жалела, что волосы ее в полном беспорядке… Господи, что за глупости… Она вдруг разозлилась на себя. Какое значение имеет то, как она сейчас выглядит? Себастьян уже составил мнение о ней, вполне определенное, и вряд ли намерен это мнение менять.

Черт побери! Теперь он смотрит на нее таким взглядом, от которого ей становится не по себе.

Девон нервическим жестом прижала к шее ладонь.

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто мне приятно видеть, что вы хорошо выглядите. На щеках у вас появился румянец.

Он подступил ближе к ней.

Девон хотела было отступить, но вспомнила о собаке у себя под подолом.

— О да, — бодреньким голоском произнесла она. — Я чувствую себя гораздо лучше.

Проклятие, не может же она стоять вот так целую вечность с Уэбстером, умостившимся у ее ног! Брр, какой же он холодный!

— Это заметно. Теперь вы уже не упадете мне на руки от слабости.

Девон почувствовала, что краснеет до корней волос. Его руки! Такие сильные, надежные и теплые…

Уэбстер покрутился вокруг ее ног и улегся, прижавшись к ним. Подол халата затрепыхался от этих его движений. Внутренний жар, только что обжигавший щеки Девон, сменился жутким холодом от страха. Только бы Себастьян ничего не заметил, о нет, нет, только не это!

Между тем взгляд Себастьяна скользнул вниз, а одна бровь его изогнулась с типичной для ее обладателя надменностью.

Стало быть, он заметил. И чрезвычайно удивился. Опустил бровь и заговорил:

— Мисс Сент-Джеймс…

— Девон, — перебила его она. — Помните, мы же договорились, что вы будете называть меня Девон, а я вас — Себастьяном.

— Отлично. Так скажите мне, Девон, что у вас под халатом? Кто там прячется?

Девон переступила с ноги на ногу, чтобы придать трепыханию подола, так сказать, естественный вид.

— Разумеется, там никто не прячется… — начала она и тотчас пришла в ужас: из-под юбки мелькнул кончик собачьего хвоста, а Себастьян сощурил глаза, приглядываясь. — Ничего там нет, будь оно иначе, я знала бы об этом.

Говорила она еле слышно, однако Себастьян и не вслушивался в ее бормотание. Он слишком загляделся на ее маленький красивый ротик, на остренький кончик языка, которым она быстро провела по пересохшим от волнения губам.

Себастьян поспешил отвести глаза в сторону. Господи, да что это с ним такое? Надо немедленно взять себя в руки!

— Вы уверены? — полюбопытствовал он.

— Ну конечно же, уверена. Не могла же я не заметить, что у меня под подолом что-то есть.

— Надеюсь, — хмыкнул Себастьян, сдвинув брови и подумав при этом, что Девон — весьма неумелая лгунья. И он в жизни не видел таких огромных глаз.

Снова какая-то возня под халатом Девон. Теперь уже показался не кончик хвоста, а морда. Собачья морда, если он не ошибается.

— Так давайте посмотрим, — предложил Себастьян, и не успела Девон возразить, как он наклонился и протянул руку к подолу ее халата.

Пес зарычал и сделал выпад из своего укрытия. Себастьян вовремя успел убрать руку и едва не выругался, но придержал язык. Выпрямился и укоризненно покачал головой:

— Ну и злючка!

— О, простите! Это потому, что он голоден.

— Голоден? У меня, напротив, такое впечатление, словно он никогда не упускал возможности что-нибудь слопать.

Девон нагнулась и скормила псу остаток сыра.