Крохотная морщинка появилась у Девон между бровей.

— Опасным?

— Да. Он всячески распространяет слухи о том, что ни одна леди не может чувствовать себя в безопасности в его присутствии. — Себастьян улыбнулся. — Сказать по правде, я этому верю.

Девон прищурилась:

— А как насчет вас, сэр? Вы тоже опасный мужчина?

— Сильно в этом сомневаюсь. Джастин, например, считает меня самым порядочным и воспитанным мужчиной из всех, кого он знает.

— Он также считает вас самым утонченным из всех известных ему мужчин.

— Он так вам сказал? Неужели?

— Не в таких точно словах, — призналась она, — однако смысл был именно такой. Я это почувствовала. И еще он сказал, что у вас терпение святого.

— Серьезно? — спросил явно обрадованный Себастьян.

Раздался громкий стук в дверь.

— Милорд, — послышался голос, — ваша карета готова.

Девон отступила на шаг.

— Я не могу дольше вас задерживать.

Себастьян не двинулся с места. Стоял и смотрел на Девон вопрошающим взглядом. Она прочитала его мысли.

— Я больше не плачу, — сказала она. — Нисколько.

Взяла его руку и прижала к своей щеке.

Каждый мускул в теле Себастьяна напрягся. Они стояли совсем рядом, платье Девон касалось полы его сюртука.

Джастин ошибается. У него нет терпения. Совсем нет. Ему хочется прижать Девон к себе и целовать, целовать без конца.

Он поднес ее руку к губам.

— Вы уверены, что с вами все хорошо?

Она кивнула.

Он почти хотел, чтобы она ответила отрицательно.

Ему хотелось послать ко всем чертям свои планы, послать туда же бал у герцогини и вообще весь мир — и остаться здесь.

И тем не менее он подчинился велениям рассудка. Поступил так, как привык поступать с тех лет, когда был еще совсем мальчишкой.

Потому что Себастьян был человеком долга. Он поехал на бал к герцогине и танцевал со всеми возбужденно щебечущими светскими барышнями.

Но он ни секунды не переставал думать о Девон.

И всю ночь перед ним сияли золотистые, радостно сияющие и будоражащие его сердце глаза.

Глава 10

Двумя днями позже Девон ровно в девять часов утра явилась в библиотеку. Себастьян уже ждал ее там. Солнечный луч, проникший в комнату через окно, высветил четкие очертания его густых бровей, линии красиво вылепленного носа и плотно сжатые, по-мужски твердые губы.

Странное чувство охватило ее. Она стояла, не в силах сдвинуться с места, словно приросла к полу. И едва могла справиться с таким естественным и простым действием, как дыхание. И откуда взялось это стеснение в груди? Инстинктивно она догадывалась, что это как-то связано с нехваткой воздуха в легких… а также с Себастьяном, с его присутствием.

Он что-то деловито писал на листке пергаментной бумаги. Если и заметил, что она стоит на пороге, то никак этого не показал. Девон обратила внимание на его пальцы — сильные, длинные и смуглые.

Со все еще стесненным дыханием она наблюдала за тем, как он аккуратно складывает листок втрое, капает на него растопленным воском и прижимает к воску свою печатку. Вид его рук породил у нее желание спрятать собственные, и Девон укрыла их в складках юбки. Танзи дала ей целебный бальзам, чтобы она втирала его в кожу каждый вечер перед сном, но руки все еще были потрескавшиеся и сухие.

Он, как видно, заметил ее присутствие. Отодвинул стул от стола, встал и проговорил с улыбкой:

— Прекрасно, я вижу, что вы готовы к занятиям.

Девон поспешила взять себя в руки. Подняла повыше голову и вошла в комнату.