Вход на крышу. Куница остановилась, долго принюхивалась, и Кролик, несмотря на неожиданный для его состояния незавидный самоконтроль, подошел к ней вплотную. Она обернулась, приложила палец к губам. Медленно вытянула руку кверху, выставила указательный палец.

– Они там, – она говорила чуть слышно, и Кролик напрягся, чтобы расслышать. – Но… они… притаились и ждут…

Кролик тронул ее за локоть, и она заметила вопросительный взгляд: почему?

– Они… слишком тихо ведут себя. Может, спят, но… Нет, они ждут, когда мы войдем…

Кролик по-прежнему что-то спрашивал взглядом округливших глаз, где плескалось целое море нетерпения, но теперь его вопроса она не поняла. Она не знала, что тут произошло и где Адам. Открытие, что его здесь нет, крепло. Она бы уловила что-то от него, но нет. Где же он, если здесь его сестры и Марк пожаловал?

Будь она одна, это бы многое меняло. Она бы не покинула это здание навсегда, чтобы вернуться назад и найти другой след, не сейчас, она бы постаралась затаиться и выяснить, кто здесь спрятался и что делает, выждать, положиться на выносливость и терпение, но с ней ее брат, и он все больше терял над собой контроль. Будь у Марка арбалет, она бы могла рассчитывать на внезапную атаку с Кроликом, но она уже знала, что такое ружье, и Марк, к сожалению, умел им пользоваться.

– Нам надо… ждать… – прошептала она. – Темноты.

Кролик шумно задышал, глаза выпучились, по подбородку потекла ниточка слюны. Его сестре не понадобилось ни одного слова – она все поняла: этого чокнутого уже не остановить. Какая там ночь?

Она вспомнила недавнее прошлое, когда, гаркнув, могла вынудить его делать так, как считает нужным, по крайней мере, как правильнее. Или как требуют от него родители. Сейчас она сама была в таком же состоянии, как и он, – она рвалась к мужчине, он – к женщине. Причем она еще могла сомневаться в своем желании: Адам уже был с женщиной и даже после близости с Куницей сбежал со своей возлюбленной. Кролик же стремился к той, которая его даже не видела. У него больше шансов, больше стимула. И еще он – мужского пола, и как говаривала раньше тетка, тот, у кого пенис, думает гораздо хуже, чем тот, у кого его нет.

Куница схватила брата за локоть.

– Стой… Хорошо… мы пойдем, но… дай подумать, как лучше.

Он замер, ноздри раздувались, взгляд не задерживался ни на одной точке, его била дрожь. Он сейчас не помощник. Куница потянула его за собой вниз.

– Надо проверить другие подъезды. Вдруг там можно подняться на крышу?

Они потеряли какое-то время и с сожалением убедились в существовании единственного входа на крышу через средний подъезд. В крайнем подъезде она выглянула из бокового окна, проверила стену и признала, что взобраться на крышу без веревки и крюка нереально. При этом она еще не знала, что их ждет, когда они поднимутся. Кто там и что задумал?

Она попросила Кролика подождать на середине подъема, присела на ступеньку, восстанавливая дыхание. Кролик остался стоять, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Он даже на минуту присесть не захотел. Такой не согласится идти в соседние дома на поиски чего-то подходящего, что позволит им подняться другим способом.

Они поднялись наверх, медленно и бесшумно одолели последнюю лестницу. Она сжала локоть Кролика, и они выждали еще немного. Она убедилась, что ничего не меняется – тишина, движения нет. Пока они проверяли другие подъезды, в среднем тоже не было движения – она поняла это по запахам. Уверенность, что Адама здесь нет, стала почти полной. Что ж… ей надо выяснить, кто же здесь есть, не только ради брата, ради себя тоже – она поймет, где можно искать Адама.

Она высунула голову, осмотрелась.