Марк подготовился. Времени у него хватало. Он должен был победить, все у него под контролем.

Хотя Стефана и Нину вынесли из кабины в салон, Марк привязал к сиденьям только Стефана. Нина так и лежала под своим одеялом. Ее можно не трогать. Ее боязнь пространства была лучше любой цепи. Тамару Марк запер в кабине – не хотел совершить ошибку, ему надо было следить за Дианой, хотя ее он привязал первую подальше от всех – возле самой пробоины-выхода.

Перед тем как выйти на крышу, Марк убедился, что все продумал. Он мог пристрелить Адама, еще когда тот подплыл со старухой в лодке. Хотя, конечно, расстояние было приличным. Но Марк не просто хотел растянуть удовольствие – Адам временно нужен ему живой, чтобы Диана подчинилась полностью.

Марк ждал, неуверенный, что в случае неповиновения Адама исполнит угрозу именно с его сестрами, но всегда оставался Стефи. Не зря Марк таскал этого дебила от самой Башни. Будет с кого начать.

К счастью, Адам не рискнул здоровьем и жизнью сестер. Он явился, безоружный, готовый выполнить все, что ему скажет его давний враг. Марк развязал Диану, приказал встать перед пробоиной, когда Адам вышел на крышу. У них – у этой сладкой парочки – не было шансов, ситуация была против них. Марк не спешил ликовать. Остался последний шаг к полному господству, и этот шаг еще надо сделать. Не ошибиться, не совершить некую глупость, которая все перечеркнет. Он должен превратить Адама в беспомощный ноль, изолировать его, вынудить Диану подчиниться.

Марк давал им четкие приказы, и от окончания этой затянувшейся погони его отделяли считаные минуты. Сосредоточенный на Адаме и Диане под брюхом самолета, Марк не заметил, как Нина, так и не скинув одеяла, поползла на ощупь к кабине, благо расстояние было небольшим, проползла мимо него у двери, и он ее не заметил.

Она несколько раз упиралась в ножки кресел, но продолжала ползти. Первая попытка выбраться из-под одеяла оказалась последней – ее затрясло, и больше девушка не пробовала выбраться наружу. Но она с тихим упорством ползла, пока не уперлась в дверь кабины. Рукой, которую она высунула из-под одеяла, она нащупала материал двери, убедилась, что доползла. Нина привстала на колени, не сбрасывая одеяла, нащупала ручку, подергала ее. И открыла дверь.

Нина не видела Тамары, которая встала и смотрела на сестру. Но она знала, что Тамара перед ней.

– Спаси брата… – Нина всхлипнула, голос искаженный, будто она отвыкла говорить. – Не дай Марку… его убить… Если брата не будет… Ты же любишь Адама, как и я.

Тамара молчала, глядя на сестру под одеялом, не видя ее лица. Нина опустилась на входе в кабину, свернувшись калачиком.

– Ты же хочешь быть с Марком… Давным-давно… Так пусть все будут живы… Адам уйдет с Дианой… И ты… останешься здесь с Марком… И… его никто у тебя не заберет…

Тамара вздрогнула, как если бы ее ударили. Нина затихла. Тамара закрыла глаза, ее трясло. Вспомнился отец, его странные фразы, которые предназначались всем детям, но Тамаре почему-то казалось, что именно ей. Или это лишь сейчас, вспоминая прошлое, ей казалось, что она так думала?

Тамара, как в трансе, пошла вперед, переступила через Нину. Она обернулась, глядя на сестру, ей хотелось спросить: что она сделает Марку? Он ее слушать не станет. Тамара промолчала. Что-то толкнуло ее вперед, и хотя она спешила, шла бесшумно.

Марк был близко. Она слышала его голос, его запах. Он заметил ее, обернулся и застыл, шокированный: она только что была заперта в кабине. Он хотел направить в нее ружье, но не успел.

– Ты что тут делаешь, сучка…

Тамара рванулась на него с криком:

– Любовь побеждает все!

Своим весом и силой инерции Тамара сбила его, он не успел ухватиться рукой за дверной косяк, и они оба полетели вниз: она сверху, обнимая его, он под ней.