– Что он вам сказал?

– Последними его словами перед тем, как он встал и пошел, были: «Она здесь».

– Она? Кто такая «она»?

– Не знаю. Может, он уже бредил, у него были какие-то видения.

– Но вы так не думаете.

– Нет, – твердо ответила Дженет.

Она здесь.

А-а-а-а... е-е-с-с-с-ь...

Майлс вспомнил звуки, мучительно выдавливаемые отцом в больнице и явным образом адресованные ему лично. Она здесь.Это ли пытался выговорить Боб?

– Я миллион раз думала об этом после того, как его увезли. Крутила так и эдак, но не могла найти никакого смысла. Просто не понимала, что это значит. Понимаю, он хотел мне что-то сообщить, но не представляю, что именно. С нами в комнате никого не было, и с тех пор не появилось ни одной женщины, если не считать фотографа из «Инсайдера». Я ждала, надеялась, что это как-то выяснится – или невыяснится, – но увы.

Она здесь.

Было что-то угрожающее в этой короткой фразе. Майлс в несколько глотков выпил свою воду. Он уже не сомневался, что именно эту фразу пытался выговорить отец. Он вспомнил напряжение, граничащее с паникой, с которым отец парализованным языком пытался выговорить эти слова. Он явно боялся.

– Скажите, а ваш отец не был... не показался вам испуганным, когда произнес эту фразу?

– Поэтому я и никак не могу забыть ее, – кивнула Дженет. – Поэтому она и не выходит у меня из головы. Меня не оставляет чувство, что это имеет отношение к его... ходьбе.

Бездомная женщина в торговых рядах тоже предупреждала его о «ней».

Она пришла и за строителями плотины.

Он пытался понять, что это может значить, но факты не складывались, не возникало никаких предположений, на основании которых можно было попытаться идентифицировать эту... женщину? Девушку? Ведьму? Богиню?

– У вас осталось что-нибудь от дяди? – спросил он. – Дневники, какие-нибудь предметы, которые могли бы натолкнуть нас на мысль?

– Например?

– Например, колдовские атрибуты.

– Откуда вы знаете? – уставилась на него Дженет.

– Я нашел такие предметы, – невесело усмехнулся Майлс, – в отцовской банковской ячейке. Понятия не имею, для чего они и как ими пользоваться, но могу с уверенностью сказать, что они предназначены для колдовства. Например, высушенная сплющенная лягушка, куча порошков и корешков в бутылках. – Он помолчал. – А еще ожерелье из зубов. Из человеческих зубов.

– У моего дяди стоял ящик в шкафу. Я заглянула, но испугалась, переложила все в пластиковый мешок для мусора и с тех пор не открывала его. Он у меня в холле, в шкафу. Хотите посмотреть?

– Может, попозже, – покачал головой Майлс.

– Ожерелий там нет, зато есть плечевая кость с привязанными к ней перьями. И тоже много склянок с порошками и... ядами, я полагаю.

– Значит, никаких дневников? Тетрадей?

– Мой дядя был не из тех, что ведут дневники.

– Мой отец тоже.

Они хмуро посмотрели друг на друга.

– Вы что-нибудь знаете про эти колдовские штуки? Дядя вам ничего не рассказывал? Вы ничего не можете вспомнить?

Она медленно покачала головой.

– А ваши родители?

– Они умерли.

– Другие родственники есть?

– Да, но они давно отстранились от него. Я была для него самым близким человеком. Если бы он собирался кому-нибудь об этом рассказать, то в первую очередь мне.

– Друзья у него были?

– Не знаю.