– Ну, и чем же? – заинтересовался Игорь Саввович.

Светлана немного смутилась.

– Мама сказала: «В радости еще можно делиться пополам, а в горе женщина должна сделать единственное – лечь ковром мужчине под ноги!» Одним словом, мать считает, что брак – это сладкая и необходимая каторга для женщины… Домостроевщина!

Пахло от Светланы, как всегда, здорово – мороженым бельем. Отговорив, она легла на спину и долго молча лежала с открытыми глазами.

– Женись на мне, Игорь! – сказала она в пространство. – Женись! – В ее голосе не было ни грусти, ни самоунижения, ни стеснения, ее открытое сейчас тело было прекрасно здоровьем, нерастраченной девственностью, обещанием еще расцвести и пробудиться.

– Если только кивнешь, я навсегда останусь у тебя! – продолжала Светлана. – Я не могу без тебя прожить и один день…

Игорь Саввович медленно сказал:

– Оставайся.

* * *

Тьма за окнами спальни сгущалась, видимо, собирались тучи, застившие луну, и неоновый свет превращался в пытку, от которой Игорь Саввович яростно стискивал зубы, а Светлана сердито морщилась. Он сидел на кровати прямо, лицо и позу жены видеть не мог, но чувствовал, как Светлана незаметно разглядывает его, и это был тот редкий случай, когда он не понимал, что она сейчас думает о нем, а незаметное, точно незнакомого, разглядывание было неприятно, и он подумал, что так, наверное, должны разглядывать друг друга муж и жена, пришедшие в суд разводиться тихо и мирно, уставшие от жизни под одной крышей. Суд уже удовлетворил их желание, можно идти в разные стороны, но они напоследок, теперь чужие, невольно и долго разглядывают друг друга.

– Игорь, мне хочется задать тебе еще один вопрос, – сказала Светлана, и в ее голосе послышалось такое, что заставило Игоря Саввовича быстро повернуться к жене. – Мне трудно об этом говорить, но если… Если мы с тобой после этой кошмарной истории не расстанемся, то нам все время придется… Ах, да хватит фокусов! Почему ты не хочешь иметь ребенка?

Светлана последние слова произнесла так, словно прыгала на выставленные сплошняком копья, ее неоновое зелено-фиолетовое лицо казалось неживым, словно маска.

– Я не хочу ребенка?! – Игорь Саввович пораженно откинулся назад. – Чепуха! Бред! Когда я тебе говорил, что не хочу ребенка?

Стенные часы в гостиной пробили три раза, за окнами прорычал заблудившийся грузовой автомобиль, минутой позже трижды прокуковала кукушка кухонных часов.

– Ты никогда не говорил, что не хочешь ребенка, – хрипло произнесла Светлана. – Это правда, но ты и не говорил, что хочешь иметь ребенка.

Что происходило? Игорь Саввович все годы семейной жизни был абсолютно уверен, что Светлана твердо и рационально не хочет иметь ребенка – сначала из-за кандидатской диссертации, потом из-за решения писать докторскую. Мало того, однажды Светлана сказала, что женщине, какой бы она ни была, всегда приходится выбирать между наукой и пеленками и все-таки чаще всего пеленки побеждают науку. «Случается, – добавила Светлана, – что пеленки и наука мирно уживаются, но это бывает у необычно сильных людей».

– Почему ты мне не сказала, что хочешь иметь ребенка? – разозлившись, крикнул Игорь Саввович. – Почему? Ну почему?

– Я женщина! – тоскливо ответила Светлана. – Женщина должна знать, что мужчина хочет этого…

Черт побери, о чем они разговаривали! Ну кто поверит, что так могли вести себя муж и жена после почти пяти лет совместной жизни? Игорю Саввовичу теперь казалось, что всего происходящего не может быть в реальности: больничного сидения, убийственного неонового света, боя двух часов, разноцветного дыма от сигареты Светланы, многозначительных пауз и тягостных умолчаний.