|
Давно было известно, что зеленое свечение дает буква «и», красное – буква «х», синее – буква «ч», а оранжевое – две буквы – «м» и «т». Поэтому на спине Светланы лежал зеленый отсвет, голова была в красном, ноги – в синем, а потолок спальни был расцвечен смешанным свечением, коричневым с примесью ядовитой желтизны. Светлана лежала неподвижно, на подушке расплывалось мокрое пятно – значит, после разговора с полковником Сиротиным жена снова плакала. Игорь Саввович осуждающе покачал головой, подумал немного и нетрропливо разделся.
Надо было уснуть. Игорь Саввович лег на спину, закрыл глаза, руки скрестил на груди, чтобы в такой позе мысленно перевозить через небольшую речку в лодчонке послушных китайцев. Китайцы были странные, средневековые, коричневолицые, в длинных одеждах с яркими веерами в тонких женственных руках. Он сажал китайцев в лодку по трое, ловко орудуя шестом, быстренько перевозил на противоположный берег и сразу же возвращался за очередной тройкой. Девять китайцев перевезено на левый берег, заросший гаоляном, двенадцать, пятнадцать, восемнадцать… Яркие, как реклама «Химчистки», непрерывно движущиеся веера, казалось, издавали шелестящий треск, длинные шелковые одежды празднично блестели, и пахло почему-то Ритиными французскими духами… Восемьдесят первый китаец выходил из зыбкой лодчонки на берег, когда раздался сдавленный голос Светланы. Он вздрогнул. – Не могу, не могу! – Светлана вскочила, стоя на коленях, молитвенно прижала руки к груди. – Ты не знаешь всего, Игорь, не знаешь! Этот Борис Иванов… У него перелом основания черепа! Он может умереть. Мы от тебя это скрывали… … Восемьдесят первый китаец уходил через гаолян к солнцу, держа колеблющийся веер на отлете, волосы, кончающиеся косичкой, были красными… – Догадываюсь о переломе! – сказал Игорь Саввович. – Я докторский ребенок…
Глава пятая
Подследственный
Игорь Саввович Гольцов впервые в жизни шел пешком по улице Фрунзе, хотя она была второй по величине и значимости улицей Ромска. Ему часто доводилось гулять по проспекту Ленина, по «своей» улице Гарибальди, но по улице Фрунзе он всегда проезжал на машине и теперь с трудом узнавал улицу: сквер был в несколько раз большим, чем казалось из окна автомобиля, дома подросли, сама улица расширилась и сделалась нескончаемо длинной. Игорь Саввович целых десять минут шагал от угла улицы Фрунзе и Ленинского проспекта до здания районного отдела внутренних дел Кировского райисполкома города Ромска. Здание милиции, наверное, было таким же, как все здания подобного рода в сибирских областных городах. Два этажа, зеленые наличники, деревянное высокое крыльцо, на нем – несколько испитых, небрежно одетых, но воинственных мужчин и парней, вышедших покурить. И внутри, наверное, все было таким, как полагалось быть в районных отделах, где и паспорта выдают, и занимаются делами о прописке, работают следователи, и возятся с административно-осужденными, то есть с «пятнадцатисуточниками». Коридор, длинный, узкий и мрачный, был заполнен до отказа, и люди здесь тоже, казалось, были такие, каким положено быть в районном отделе милиции: сидели предусмотрительно пришедшие спозаранку сердитые пожилые люди; прячущие лица молодые женщины и девушки, наглые парни в широких брюках, чрезвычайно похожие на гитаристов, с которыми дрался Игорь Саввович. Пахло хлорной известью и пылью, сапожным кремом и нафталином. Дежурный по райотделу капитан узнал Игоря Саввовича, козырнул, выйдя из-за оградки, встал так, что Игорь Саввович не мог пройти мимо, и улыбнулся. Капитан был пожилым, усталым, доброглазым человеком. – Товарищ Гольцов, – вполголоса проговорил он, – приказано вас соединить с полковником Сиротиным, как только появитесь. |
