|
«Изяслав же не хотел из Киева, — довольно непосредственно замечает летописец, — ибо полюбился ему Киев». Святослав Ольгович в итоге остался в Чернигове, стыдясь воевать с неразумным кузеном, а Юрий встал у Моровийска на Десне и отсюда отправил посольство к Изяславу. «Мне отчина Киев, а не тебе», — напомнил Долгорукий с неприкрытой угрозой. Изяслав понял, что придется капитулировать. В стан у Моровийска полетело униженное послание — Изяслав «молил и кланялся»: «Что же ты сам не сел в Киеве? — а то меня посадили киевляне. Не причиняй мне вреда, вот тебе твой Киев». Юрий «отдал свой гнев», и получивший прощение Давидович немедленно покинул столицу. Так 20 марта 1155 года Долгорукий в последний раз взошел на великокняжеский престол.
Вокняжение Юрия должно было бы прекратить усобицу и восстановить на Руси законный порядок, нарушенный амбициями черниговцев и Изяслава Мстиславича. Действительно, после смерти Вячеслава киевский стол по праву принадлежал Юрию, и со времен его брата Ярополка он стал первым князем, действительно законно сидевшим на нем «по отчине и по дедине», в свой черед. Другое дело, что утихомирить княжескую алчность и подчинить уделы теперь было уже совершенно невозможно, и за свое короткое княжение Юрию довелось в этом убедиться. Провозглашенный Всеволодом Ольговичем с сомнительной ссылкой на прецедент Мономаха принцип, который можно на современный язык перевести немудрящим «кто смел, тот и съел», не переставал владеть умами князей. Особенно вновь угнездившегося в Чернигове Изяслава Давыдовича, которому давно не давал покоя пример самого Всеволода. Собственно, возмутители спокойствия оставались прежние — Чернигов на востоке и Волынь на западе. Уже в первый год правления в Киеве Юрию пришлось воевать с Мстиславом Изяславичем, и это противостояние продлилось все следующие годы. Святославу Ольговичу вокняжение свата в Киеве дало возможность перераспределить в свою пользу земли Северщины. Святослав Всеволодович после вступления Юрия в столицу прибыл к дяде-тезке и повторно присягнул ему. Святослав Ольгович в наказание за провинности отнял у племянника прежние владения — Сновск, Карачев и Воротынск, правда, взамен дал три других города. Когда старший Святослав вступал во владение Сновском, к нему прибыло посольство от Изяслава Давыдовича. Как и следовало ожидать, старый-новый черниговский князь не угомонился и предлагал совместно выступить против Юрия. Святослав отказал наотрез. Юрий прекрасно знал о замыслах Изяслава, а потому, вернувшись из неудачного похода на запад, поспешил замириться с волынцами, а также призвать в Киев помощь из Смоленска и Галича. Когда союзные князья собрались в Киеве, Юрий обратился к Изяславу Давыдовичу: «Хочешь ли к нам прийти с миром? А то мы к тебе». Изяслав, поняв, что с соединенными силами Мономашичей и галичан не сладить, целовал Юрию крест. В Лутаве, на черниговских землях, Юрий встретился с Изяславом. На снем прибыл и старший Святослав — как посредник и гарант договоренностей. Изяслав Давыдович утвердил с Юрием союз и получил от него город Корческ на Волыни, Святославу Ольговичу достался полесский Мозырь. С тем и разошлись. Зимой 1155/56 года княжеский союз был скреплен браком дочери Изяслава Давыдовича (единственного прямо упоминаемого его ребенка) с Глебом Юрьевичем. Этот вынужденный союз тем не менее пришелся Изяславу весьма кстати, когда в наступившем году смута нежданно вспыхнула в самой Черниговской земле. Единственным наследником братьев Давидовичей был Святослав Владимирович, видимо, к моменту гибели отца малолетний. Изяслав, не склонный разбрасываться землями, оставил племяннику на прокорм лишь небольшой городок Березов. В 1156 году Святослав Владимирович, уже способный водить дружину, бежал из Березова и внезапно захватил Вщиж, а затем и другие города Подесенья. К нему присоединился Святослав Всеволодович, недовольный условиями прошлогоднего обмена территориями. |
