Он ухмыльнулся, выпил глоток шампанского и поставил бокал. Затем подошел к женщине и потрогал ее облегающий все тело костюм. Он любил латекс.

– Не с меня. Ты разденься!

Он удивился. А чего он ожидал? Очевидно, ей нравилась ведущая роль, и она сама решит, когда выскользнуть из латексной оболочки. Ее хриплый властный голос возбуждал его. Он снял черные полуботинки, затем брюки и сунул деньги в карман. Следом шли галстук и рубашка и, наконец, боксеры, которые, засунув за пояс оба больших пальца, он медленно стянул, чтобы продемонстрировать свой самый крупный капитал.

Самый крупный капитал Мика. То, что объединяло их. Причина, по которой Кирковски был столь популярен.

Однажды, стоя в душе после футбольной тренировки, они с Миком заметили, что у остальных представителей мужской половины хозяйство было явно похуже, чем у них обоих. Из этого обстоятельства в какой-то момент возникла идея использовать Адама в качестве двойника. И вот он явился. Адам Кун, двадцать четыре года, студент и пенис-двойник.

Она коснулась его. Он почувствовал латекс. Ощутил дыхание у себя на груди. Он вытянул ей навстречу руку, но она отвела ее. Вместо этого начала массировать ему член, пока тот не стал твердым и не подался вперед. Еще один важный для клиентов критерий.

– Хорошо. Ложись.

Он опустился на постель и почувствовал, что она затянута пленкой. Еще интереснее. Не просто так были обещаны эти пять штук. В лучшем случае она затеет некую масло-латексную игру, в худшем – она из тех, кому нравится, когда мочатся или еще чего менее аппетитное…

Дальше он подумать не успел: она взяла его левую руку и отвела ее в сторону. Следом щелкнули наручники.

Вообще-то, ему нравилось быть в роли плененного. Однако теперь он колебался между возбуждением и протестом. Нельзя терять контроль. Чего доброго, она в результате сбежит со всеми деньгами и вещами, и придется ему объяснять администрации отеля, или даже полиции и пожарным, или еще, не дай бог, каким-нибудь репортерам, что случилось. Для них такой сюжет – лакомая добыча.

– Это обязательно? – спросил он с наигранной беспечностью.

Она хрипло засмеялась и обошла кровать с другой стороны, чтобы защелкнуть на нем браслет и там. Вскоре обе его руки и обе ноги были прикованы. Делала она это, по его ощущениям, умело и довольно жестко. Тем временем возбуждение брало верх. Она подставила ему ко рту фетиш-кляп с силиконовым наконечником. Он с готовностью открыл рот.

Затем взяла продолговатый предмет, который он принял за фаллоимитатор, и нажала кнопку.

Вспыхнул фиолетовый свет.

УФ-лампа?

Она запрыгнула к нему на постель и посветила. Он видывал странных женщин, но эта не шла ни в какое сравнение.

– Где оно? – спросила она, словно ждала какого-то ответа, одновременно шаря по его телу пятном света.

– Где – что? – подумал он.

– Повернись на бок! – потребовала она, неожиданно ловко перекатила его влево, вправо, освещая все участки тела.

– Блин, Мик. Где тату? – заорала она, в голосе внезапно не осталось ничего русского. Как, впрочем, и женского.

Адам сообразил, что попал в ловушку. Клиентка оказалась клиентом, и речь тут шла вовсе не о сексе, а о чем-то другом. Но о чем бы она ни шла, он тут был ни при чем! Он дернул наручники, но едва мог двинуться. Хотел закричать, дать ей – ему – понять, что он вместо Мика, что они сжульничали, потому что его приятель вечно обдолбан для таких поручений, – но, разумеется, никаких шансов объясниться не было.

Когда в фиолетовом свете сверкнуло лезвие, возбуждение переросло в неприкрытый страх.

– Тогда мы сделаем, как будто она есть, Мик. Или как там тебя зовут, – сказал мужчина, встал на колени между ног Адама и приставил скальпель к его пенису.