Она так высоко подбрасывала ноги, что ее коричневая бархатная юбка и бежевые нижние юбки разлетались, открывая взгляду длинные выпуклые икры и колени. На Катарине было надето ее белое трико, но ранее, когда она решила надеть подаренное Лэмом жабо, она по какой то ей самой неясной причине выбрала и пару пурпурных подвязок. Они вряд ли подходили к ее белым чулкам, к нижним юбкам и тем более к красной атласной маске, но Катарину, которая со смехом отдалась танцу, это нисколько не заботило. Она вертелась волчком и притопывала. Сэр Джон хохотал, крепко держа ее за руки, повторяя каждое ее движение так же энергично, как она. Они наслаждались танцем и широко улыбались друг другу. Она заметила, как его взгляд переместился на ее гладкие бедра с подвязками, а потом на вздымающуюся грудь, готовую вырваться из сползающего выреза платья. Катарине было все равно. Она еще в жизни так не веселилась. Она чувствовала себя прекрасной, полной жизни. Когда джига окончилась, Катарина буквально упала в объятия сэра Джона.

– Черт побери, – выдохнул он ей в ухо, крепче обнимая ее, – никто не танцует джигу лучше вас!

– Надеюсь, что нет! Какая же я была бы ирландка, если бы меня могли переплясать английские лорды и леди?

– Это почти крамольное высказывание, – пробормотал басовитый голос сзади.

Катарина резко обернулась и оказалась лицом к лицу с графом Лечестером. Сэр Джон отпустил ее руки.

Потанцуете со мной? – спросил граф с приятной улыбкой, но в его глазах горело пламя.

Катарина быстро оглянулась – она искала глазами королеву. Елизавета танцевала с другим своим фаворитом.

Я не знаю этого танца, – нервно выговорила она – не требовалось большого ума, чтобы догадаться, что королеве не очень то понравится, если она станет танцевать с Робертом Дадли. Она часто ревновала его. Совсем недавно она отчитала двух своих фрейлин, Френсис Хоуард и леди Дуглас Шеффилд за то, что они явно оказывали ему знаки внимания.

Лечестер взял ее под локоть.

Я вас научу.

Катарина обеспокоенно взглянула на Джона Хоука. Он нахмурился, но тут к нему подошла Энни Гастингс, и мгновением позже она уже вела его танцевать, прижимаясь к нему гораздо сильнее, чем следовало.

Катарина повторила за графом па гораздо более плавного танца. Ее сердце колотилось, но вовсе не от быстрых движений. Она снова встретила его пронизывающий взгляд.

Он улыбнулся ей и перевел глаза на ее грудь. Хотя в моде были платья с очень низким вырезом, Катарина, которой было что продемонстрировать, никогда не следовала моде.

Перед ней мелькнула недавняя сцена: она, извивающаяся на кровати, привязанная красно золотыми шнурами, и Лэм О'Нил, целующий ее соски, дразнящий их своим языком.

– Это платье не воздает вам должного, милая, – заметил Лечестер.

– Мне это отлично известно, – излишне резко ответила Катарина. К тому же она вспомнила предупреждение Лэма, что не пройдет и недели, как Лечестер постарается залезть ей под юбки. Со времени ее появления при дворе прошла не одна, а три недели, и когда граф являлся с визитом к королеве, его упорный взгляд часто, хотя и ненадолго, задерживался на Катарине. Но до сих пор они ни разу не вступали в беседу и не оставались наедине.

– Вы достойны самых тонких шелков и самого лучшего бархата, самых прекрасных изумрудов и жемчуга.

– И вы готовы предложить их мне? – Катарина сбилась с ритма.

Его глаза потемнели и переместились на ее губы, которые она решилась накрасить.

– О, конечно. Катарина, последние недели вы меня избегали.