В открытой двери, прислонившись к косяку, стоял Лэм. Она в изумлении открыла глаза, потому что в первое мгновение не узнала его.

На нем были надеты свободные белые шаровары, обмотанные широким пурпурным поясом, на котором висел меч – его собственный, как она теперь поняла. Широкая грудь и мощный торс Лэма были обнажены – и имели цвет темного дуба. Он загримировал руки, шею, лицо и даже волосы, которые в довершение эффекта украшал красный тюрбан. Контрастирующие с темной кожей глаза казались серебристыми.

Потом она сообразила, что он видел и что он видит сейчас, – и щеки ее вспыхнули.

Он невесело улыбнулся, вошел в комнату, захлопнул дверь ногой и отбросил тюрбан в сторону, потом повернулся к ней, играя мышцами груди и торса. Его взгляд скользнул по ее телу, задержавшись на тяжело вздымающейся груди и выступающими сосками, и остановился меж бедер. Он оттолкнулся от двери.

Как долго вы здесь стояли? – воскликнула Катарина.

Лэм мягкими шагами подошел к ней, неприятно улыбаясь, и на мгновение дотронулся до ее разбухшего лона.

Достаточно, чтобы насладиться отличным представлением, гораздо лучше того, что показывали внизу.

Катарина уставилась на него. Он шпионил за ней. Теперь она вдобавок к стыду ощутила ярость.

Повернувшись к нему спиной, она сдернула с кровати одеяло и торопливо обмоталась им. Только она успела повернулся к Лэму, как он сорвал с нее одеяло и отбросил его в угол, потом схватил ее за руки.

Вы мне не ответили.

Несмотря на внезапно охвативший ее страх, Катарина вздернула подбородок. Она тяжело дышала, остро ощущая свою наготу и его прикосновения. Ее соски касались мягких волос на его груди.

– Я не должна перед вами отчитываться, негодяй!

– Я видел, как вы заигрывали сначала с Хоуком, потом с Дадли, – прорычал он.

Тяжело дыша, она вырывалась, надеясь высвободиться и ударить его. Он только засмеялся и обхватил ее ягодицу ладонью. Она застыла. Он прижал ее к своим каменным, обтянутым шелком бедрам. Катарина задохнулась от требовательного, всепоглощающего, лихорадочного желания.

Он снова рассмеялся. В довершение всего его расставленные пальцы скользнули ниже, от ягодиц к месту соединения бедер, и он принялся дразнить ее девственную пещерку. Катарина ахнула.

Он так сжал челюсти, что, казалось, зубы вот вот раскрошатся. Его серые глаза метали молнии.

– Вы уже совсем готовы! О ком вы думали, говорите!

– О Лечестере! – выкрикнула она, зная, что это приведет его в ярость.

Он изо всех сил оттолкнул ее, и она упала на кровать.

Проклятие! Так я и знал! Катарина встала на колени.

– Он предлагает мне больше, чем вы, – хрипло выдохнула она, зная, что еще сильнее раздразнивает его, но не в силах удержать себя. Она знала, что должно случиться, и ей отчаянно хотелось этого. Потому что все разумные соображения оставили ее в тот момент, когда она его увидела.

– Что он вам предлагал? – взревел Лэм. – Что, кроме своего большого члена?

Катарина ощущала его взгляд на своих покачивающихся грудях.

Кенилуорт. – Это не было большим преувеличением.

Лэм коротко рассмеялся, глядя на нее.

– Вы просто глупы. Если вы станете его женой, королева отрубит вам голову. Обезглавит вас и отберет у него все, чем она его одарила. Вы меня поняли, Катарина?

– Вы просто ревнуете, потому что он может дать мне больше, чем вы. Потому что он благороден и что то значит, а вы всего навсего пират, всего навсего сын Шона О'Нила! – Она с вызовом взглянула на него.

– Может он дать вам больше этого? – Он дернул ее руку к себе, прижимая ее ладонь к своим чреслам. Катарина ахнула от ощущения пульсирующей плоти. – Говорят, что у него большой член, но и у меня не меньше.