Катарина обняла подушку. Может, Джеральду удастся выдать ее за О'Нила. Теперь, учитывая, что она не смогла устоять перед объятиями пирата, это перестало казаться таким уж невозможным. Но, хотя Катарина хорошо понимала свой долг перед отцом, она надеялась, что Лэм не вернется ко двору, что он оставит ее в покое, исчезнет из ее жизни, так что она сможет достойным образом устроить свое будущее. Но, похоже, теперь у Джеральда появилось больше шансов поступить по своему.

И что же в этом плохого?

Катарина сразу же пришла в ужас от своего легкомыслия.

Королева желает поговорить с вами, миледи, – сказала Елена, прерывая ее раздумья. – Что то вы сегодня совсем заспались.

Катарина сразу уселась, отбросив покрывала, забыв, что спала без ночной рубашки.

– Королева! Боже милостивый, да сколько же сейчас времени? Почему ты не разбудила меня раньше? – Катарина быстро соскочила с кровати в чем мать родила.

– Сейчас почти девять, и королева желает побеседовать с вами до начала мессы. Я не стала вас будить, потому что вы выглядели полумертвой – до того вас утомили ночные излишества.

Катарина замерла, глядя в широко раскрытые синие глаза Елены. Но девушка только мило улыбнулась ей. Ничто в ее взгляде не выдавало скрытого смысла ее слов. Конечно, она могла ничего не знать, могла иметь в виду празднество, проходившее в холле внизу. Не знать, несмотря на исходивший от постели запах мужчины и женщины, несмотря на то, что Катарина спала без ночной рубашки.

Поторопитесь, миледи, не то королева рассердится. – Елена подала ей нижнее белье. Катарине надо было принять ванну, но до вечера об этом не стоило и мечтать, и она лишь кивнула. Проклятие, с раздражением и беспокойством подумала она, одеваясь.

О чем королева хочет говорить со мной?

Елена пожала плечами, помогая ей надеть рубашку и кринолин.

Не знаю, миледи. Она прислала за вами леди Энни. Я сказала леди, что вы сразу придете.

Теперь Катарина была готова просто впрыгнуть в платье. Она должна была явиться к королеве без четверти восемь, как и все остальные фрейлины, хотя будили королеву и помогали ей одеваться только особо приближенные. Она торопливо натянула платье и застыла, заметив на сундуке, стоявшем у изножия кровати, обернутый в шелк и перевязанный красной лентой пакет.

Что это? – пробормотала она.

Елена пожала плечами и подала ей пакет.

Не знаю. Это было здесь утром, когда я пришла вас будить.

Пакет мог быть только от Лэма. Катарина глянула на служанку, но та с непроницаемым видом взяла со столика шапочку Катарины. Катарина развязала пакет, слыша стук собственного сердца. Ее глаза широко раскрылись.

Ох, да что это такое? Какая прелесть!

Они с Еленой уставились на тонкую паутину белой ткани, шитой по замысловатому фасону, настолько замысловатому, что местами, казалось, лишь несколько ниточек удерживали материю.

– Я никогда не встречала ничего подобного! – с восторгом воскликнула Катарина.

– А я встречала, – вполголоса сказала Елена. – Это испанские кружева.

Катарина присмотрелась к белой воздушной материи.

– Испанские кружева, – пробормотала она, представляя, как они будут выглядеть на манжетах или воротнике ее платья. – Какие необычные и какие красивые!

– Да, – так же тихо отозвалась Елена. – Даже у королевы нет таких. Испанский посланник только недавно появился в таких кружевах – все с них глаз не сводили. Леди позеленеют от зависти, когда узнают, что у вас они есть.

Катарина уселась на кровать в не застегнутом платье и принялась разворачивать кружева. Из них выпала небольшая записка. С внезапно заколотившимся сердцем Катарина сорвала печать. На пергаменте были выведены только два слова:

«Наслаждайтесь. Лэм».