– Я.Она вздрогнула и заглянула ему в глаза.

Почему?

Он пожал плечами:

Разве не ясно? Я зарабатываю себе на жизнь кровопролитием и все же пока не заплатил никому ни единого пенни за эту кровь.

Катарина глубоко вздохнула. В его глазах она заметила печаль, но это, конечно, был обман зрения из за игры света и тени на горизонте. Она повернулась в сторону багрового солнца, щурясь, пытаясь сквозь слепящие лучи разглядеть остров.

Ее ждало разочарование. Остров оказался просто нагромождением утесов, светившихся призрачным красноватым светом сквозь окутывающую их утреннюю дымку. Он выглядел именно так, как должно было выглядеть убежище пирата. Казалось, на нём не могла существовать никакая жизнь. Катарина только собралась это сказать, как заметила высоко на скале старинный каменный замок.

Здесь есть трава? Или деревья?

На южной оконечности находится лес, в котором полно дичи, – ответил Лэм, – но охота запрещена.

Она резко повернула голову и вопросительно посмотрела на него.

– Я не разрешаю стрелять дичь. Все припасы доставляются морем из Белфаста.

– Почему вы живете здесь? – спросила Катарина. – В таком Богом забытом месте?

– А где бы вы хотели, чтобы я жил? – спросил он, глядя ей в глаза.

На мгновение Катарина позабыла, кто он и чем занимается. Не найдясь с ответом, она отвернулась и стала наблюдать за восходом солнца, поднимающегося из холодных серых вод среди клочьев тумана.

На пороге главного холла Катарина остановилась. Лэм обменялся несколькими словами со слугой, и в дальнем конце холла она увидела других слуг, мужчин и женщин, теснившихся у входа в кухню. Холл был темным, холодным и наверняка очень старым. Перед высадкой на остров ей дали плащ, в который она теперь куталась, оглядываясь по сторонам.

Она сама не знала, что ожидала увидеть, но уж точно не такое сырое, холодное и мрачное помещение. Она выросла в Эскетоне, который, хотя и тоже являлся средневековым замком, был роскошно обставлен, светел и жизнерадостен. Катарина никак не могла понять, почему Лэм сделал это место своим домом. В его каюте на корабле царила роскошь – начиная от резных панелей на стенах и кончая серебряным ночным горшком, но здесь это огромное помещение было почти пустым.

Слуга поворошил поленья в большом очаге, и Катарина подошла поближе к огню. Кроме древнего стола на козлах, скамей, двух стульев и изрезанного сервировочного столика в комнате не было никакой мебели. На стене одиноко висел выцветший гобелен. Ветер завывал непрерывно, потому что замок стоял на самой верхней точке острова. Катарина чувствовала гулявший по холлу сквозняк. Невозможно было представить, что кто то мог жить здесь зимой. Она подумала, что, возможно, в этом месте вообще не бывает лета, не бывает солнечных дней.

Как всегда, она почувствовала, а не услышала, что к ней подошел Лэм.

Я покажу вам нашу комнату наверху.

Ей нисколько не понравилось слово «наша».

Вы получили, что хотели. Почему бы вам теперь не освободить меня и не покончить с этим?

Он посмотрел ей в глаза, потом перевел взгляд на дрожащие губы.

Я вовсе не получил он вас того, что мне хочется, Катарина. – Он резко отвернулся и быстро вышел.

Катарину пробрал озноб. Она последовала за ним, разрываясь между нерешительностью и любопытством, пытаясь понять, что значили его слова. Он отнял ее невинность. Что еще у нее оставалось?

Ей невольно представились бесконечные жаркие ночи, полные взаимной страсти.

На третьем этаже было всего две комнаты. Очевидно, со времени сооружения замка он никогда не достраивался. Лэм толкнул тяжелую шероховатую дубовую дверь и, пригнувшись, вошел внутрь. Катарина увидела большую кровать без балдахина, укрытую шкурами. Окна были затянуты промасленной кожей, и в комнате стояла полутьма.