Ей не хотелось принимать подарок, и в то же время она сгорала от любопытства. Катарина постаралась собрать разбегавшиеся мысли.

– Это что?

– Подарок.

Гордость в ней одержала верх над женским тщеславием, и она оттолкнула шкатулку.

– Мне ничего не нужно.

– Почему?

– Я вам не шлюха, которую можно купить безделушками.

– Вы, а не я, все время пользуетесь этим отвратительным словом. – Его ноздри раздулись.

Она стояла перед ним, уперев кулаки в бока.

Неважно, каким словом я пользуюсь, но так оно и есть. Вы сделали меня своей шлюхой, и я отказываюсь получать плату за то, что вы мною пользуетесь.

– Я вовсе не пытался заплатить за то, что вы переспали со мной, Катарина.

– Значит, вы решили возместить мою невинность. – Она проглотила ком в горле, чувствуя не только гнев, но и печаль. Он мог говорить что угодно, но факт оставался фактом. Он хотел оплачивать те часы, в которые она согревала его постель. Она почувствовала себя совсем ничтожной.

– Нет. – Он энергично качнул головой. – Я хочу дарить вам красивые вещи, Катарина. Хочу делиться с вами своим богатством, всем, что у меня есть. Почему вы отказываетесь?

– Я не продаюсь. А вы пытаетесь купить меня! – обвиняющим тоном сказала она.

Внезапно он схватил ее подбородок, поворачивая к себе.

Почему бы вам не позволить мне облегчить мою совесть? – воскликнул он.

Ей удалось вырваться лишь потому, что он сам отпустил ее.

У вас нет совести. Имей вы хоть каплю стыда, вы не убивали бы ни в чем не повинных мужчин и не похищали бы женщин.

– Вы совершенно правы. – В мгновение ока он притянул ее к себе.

– Я не собираюсь больше быть вашей шлюхой! – выкрикнула Катарина. В этот момент она верила своим словам, будучи разозленной на него за то, что он силой удерживал ее, и еще больше на себя, на свое нетерпеливо трепещущее тело. Ей надо совладать с собой, не то это плохо кончится.

– Вы ею никогда не были, – сказал он, сверкая глазами. – И никогда не будете. – Он запустил пальцы в волосы на ее затылке и оттянул ей голову назад. – Мне надо от вас гораздо больше, чем просто пользоваться вашим телом, Катарина.

И Катарина вся напряглась, готовая ни за что не поддаваться ему.

Глава двадцать вторая

Катарина впилась ногтями в плечи Лэма, пытаясь оттолкнуть его. Она не могла отвернуть голову, потому что он держал ее волосы в кулаке, словно веревку, совсем близко к затылку. Его губы стали требовательными. Катарина упорно отказывалась приоткрыть рот, несмотря на охватившее ее лихорадочное возбуждение, несмотря на томительное ощущение, которое вызывало в ней его огромное, жаркое, твердое тело.

Разозленный ее непокорностью, Лэм отпихнул ее к стене. Прижатая, не имея возможности шевельнуться, Катарина чувствовала, что в ней пропадает желание сопротивляться. Все же она как то ухитрилась не открывать рта. В конце концов он слегка укусил уголок ее губ и наклонил голову ниже. В то же мгновение он рванул ее лиф, обнажая грудь. Его губы обхватили сосок, и Катарина вскрикнула, уже не пытаясь его оттолкнуть.

Он засмеялся хрипло и сдавленно от торжества и возбуждения. Катарина со стоном притянула его к себе. Он то посасывал соски, то невероятно осторожно прикусывал их зубами. Когда он нажал ладонями на ее плечи, укладывая ее на пол, Катарина нисколько не сопротивлялась. С ее губ сорвалось его имя.

Разорванный лиф ее платья уже спустился ей на талию. Лэм задрал ей юбки и обеими руками срывал с нее белье. Катарина больше не могла ждать ни единого мгновения. Ее руки нашли застежку его бриджей, и ее пальцы стали лихорадочно расстегивать маленькие перламутровые пуговки. Лэм снова засмеялся, сжал ее руку и высвободил свой огромный фаллос.