– Оставь его себе, Жако. Неплохо сделано.

Катарина прижала руку к губам, широко раскрыв глаза, в которых застыл страх. Жако с ухмылкой засунул ожерелье в карман, четко отсалютовал Лэму и ушел. Катарина посмотрела Лэму в глаза. От его взгляда в ней все застыло.

Он был ужасно рассержен, и она должна была бы его бояться. Но теперь ее сердце почему то стало успокаиваться. На самом деле Катарина даже чувствовала какое то облегчение.

Он схватил ее за руку и рывком притянул к себе.

Я не думал, что вы настолько несчастливы, Катарина.

Она не сводила глаз с его красивого лица. О Господи. Она и вправду чувствовала облегчение. На самом деле ей вовсе не хотелось сбежать от него, вовсе нет.

Стиснув зубы, он чуть встряхнул ее, чтобы привлечь к себе внимание.

Я не думал, что вы настолько несчастливы, – сердито повторил он.

Ее глаза наполнились слезами, и она ответила не сразу:

– Я… я не была такой уж несчастной, Лэм.

– Тогда зачем? – требовательно спросил он. – Зачем все это?

Несмотря на неодолимое желание броситься в его объятия, она стояла совершенно неподвижно.

Это был мой долг по отношению к самой себе. Он уставился на нее.

Я не могла просто смириться с тем, что произошло, – негромко сказала она.

Он окинул ее взглядом.

В моем присутствии вы никогда не выказывали ни малейшего неповиновения.

Она поняла, на что он намекает, и вспыхнула.

– Это несправедливо.

– Жизнь вряд ли справедлива. И я устал от вашего ханжества. – Он подтолкнул ее в том направлении, откуда пришел.

Катарина вначале старалась не отставать от него, пытаясь высвободиться, потом сдалась, потому что ей стало ясно, что он хочет именно тащить ее. Она осознавала, что встречные с откровенным любопытством смотрят на них, и замечала улыбки на лицах мужчин.

Он все ускорял и без того быстрые шаги, и она стала спотыкаться. Только его железная хватка не позволяла ей упасть.

– Что вы собираетесь делать? – обеспокоено спросила она.

Его глаза напоминали лед.

– Мы с этим покончим раз и навсегда.

– Что вы имеете в виду?

В ответ он лишь неприятно улыбнулся. Катарине стало страшно. Он был очень рассержен, он не понимал, что на самом деле ей вовсе не хочется его оставлять, а она пока еще не была готова открыть ему свое сердце. Она даже представить не могла, что он теперь собирается с ней сделать. Вдруг он резко свернул направо и потащил ее в центр поселка.

– Я желаю знать, куда вы меня ведете, – задыхаясь, проговорила Катарина, с трудом поспевая за ним.

– В церковь, – ответил он, не глядя на нее. Внезапно за рощицей покачивающихся на легком ветерке берез Катарина увидела свежепобеленные стены церкви и возвышающийся к небу серый шпиль с золотистым крестом. До нее вдруг стало доходить, что он задумал, но наверняка она ошибалась!

Остановитесь, Лэм, в этом нет никакого смысла! – воскликнула она.

Вместо ответа он протащил ее по мощенной каменными плитами дорожке с бордюром из синих фиалок и подтолкнул вверх по трем ступеням в церковь.

– О чем вы только думаете? – выдохнула она, когда он толкнул плечом дверь. Дверь с грохотом распахнулась.

– На этот раз мы поженимся, – заявил он.

В церкви было прохладно, темно и поразительно тихо. Каждую сторону прохода украшали окна с разноцветными стеклами. Прямо напротив возвышался алтарь. Увидев огромное золотое распятие, Катарина поняла, что церковь католическая, но это ее ничуть не успокоило. Она лишь почувствовала еще большее смятение.

Лэм, – с отчаянием сказала она, – ведь я уже замужем, вы же знаете.

Он холодно посмотрел ей в глаза.

– Я знаю только то, что ваш брак с Хоуком не был завершен.