Глупышка. Невинная, неискушенная. Катарину била дрожь. Его голос звучал слишком нежно.

Отпустите меня, – прошептала она.

Я могу доставить вам наслаждение всеми способами, какие только возможны, милая. И доставлю. – Он смотрел ей в глаза, не позволяя отвести их.

Вряд ли отчетливо понимая смысл его слов, она тем не менее вспыхнула. В ее голове промелькнули немыслимые, размытые образы – переплетенные тела мужчины и женщины. Мужчина крупный, смелый и светловолосый.

– Будет больно, но только на мгновение, – пробормотал он. – А потом будет такое наслаждение, что вы забудете обо всем, кроме вашего желания.

– Никогда, никогда! – воскликнула она, стараясь выкинуть из своего воображения мелькавшие там картины.

Вместо ответа он только улыбнулся.

Попробуйте меня, – сказал он, наклоняясь и касаясь ее губ своими.

Катарина не разжала губ, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно. Он сразу схватил ее за запястья, не давая никакой возможности шевельнуться. Его губы были твердыми, но нежными. Он стал дразнить ее сомкнутые губы кончиком языка. Катарина вдруг осознала, что затаила дыхание. Она не приоткрывала губ, и он очень мягко принялся покусывать ее полную нижнюю губу. И все это время его фаллос упирался в ее бедро.

Ее сердце так отчаянно билось, что готово было разорваться.

В конце концов Катарине удалось сделать глоток воздуха, которого требовали ее легкие. Пират издал короткий, низкий звук и полностью завладел ее ртом. Катарина вскрикнула, снова стараясь вырваться, и снова безуспешно. Его язык проник в глубины ее рта в ошеломляющем акте обладания. И тут он вдруг оторвался от нее.

Катарина ошарашенно уставилась ему в глаза, не в силах шевельнуться. Она и понятия не имела, что поцелуй может быть таким.

Заметив, что она обхватила его широкие плечи, Катарина принялась отталкивать его от себя. Он позволил ей отодвинуться – совсем чуть чуть. Принуждая себя не думать о его крепком жарком теле, она сказала, зная, что говорит неправду:

Мой отец не станет платить выкуп, если вы надругаетесь надо мной.

Он улыбнулся, склонил к ней голову и поцеловал в шею. Катарина ахнула. Его губы двигались по ее горлу, нанизывая воображаемое ожерелье поцелуев. Ее сердце забилось так громко, что он наверняка мог его слышать. Он поднял голову и снова улыбнулся.

– Это не будет надругательством, милая. Я бы никогда не посмел надругаться над такой женщиной, как вы.

– Вы насмехаетесь надо мной! – воскликнула она.

– Совсем наоборот, я очень серьезно отношусь к вам, – пробормотал он, заглядывая ей в глаза.

Катарина не поняла, что он имеет в виду, но точно знала, что его слова имели скрытый от нее смысл.

– Тогда отпустите меня, не трогая, – сказала она. Его взгляд скользнул по ее лицу, опустился к груди.

– Не могу.

– Почему? – выкрикнула Катарина, требуя ответа.

На его щеках заиграли желваки. Теперь он был настолько серьезен, что трудно было поверить в то, что несколькими мгновениями раньше он улыбался. Его пальцы снова слегка коснулись ее щеки.

Потому что вы самая прелестная женщина из всех, кого я видел, и вы мне совершенно необходимы.

Катарина ушам своим не верила.

Но вы не можете овладеть мной. Я вам не какое то спелое яблоко, которое можно просто сорвать и съесть. Я – Катарина Фитцджеральд, дочь графа Десмонда, благородная женщина по рождению и воспитанию. Вы не можете вот так взять и овладеть мной!

Не сводя с нее сверкающих, словно бриллианты, глаз, он после короткой паузы сказал:

Совсем наоборот, я не только могу, но и овладею вами. Вы, кажется, не совсем понимаете, как обстоят дела. Мы находимся не в Десмонде, а на моем корабле.