Когда королева прощала вашего отца, она была моложе, – откровенно сказал Лэм. – И, наверное, не решалась обострять отношения с Ирландией. На этот раз она почувствовала, что пора начать приводить в чувство ирландских лордов, особенно вашего отца, который отказался признать ее власть над своими землями. Не забывайте, что Ормонд – лояльный подданный. Тем не менее ее Совет разделился. Одни, но главе с Дадли и сэром Уильямом Сесилом, выступали за прощение и возвращение вашего отца в Десмонд. Другие, ведомые Ормондом, заявляли, что его надо убрать. Навсегда.

Катарина впилась ногтями в стол.

– И Черный Том Батлер выиграл.

– Но не без помощи вашего отца. Через два года ему было дозволено поселиться в Саутуарке, под охраной и с определенными ограничениями. Как вы понимаете, он попытался бежать, но капитан корабля, который должен был ему помочь, оказался иудой. Я думаю, что королева была просто в восторге от того, что у них наконец появился подходящий повод избавиться от Десмонда. Его осудили за измену и лишили титула и земель. Это было два года тому назад. На сколько мне известно, он все еще находится под арестом в Доме святого Легера в Саутуарке.

От рассказанного им у Катарины голова пошла кругом. Ее охватило отчаяние. В голове рефреном стучало – она теперь Леди Никто, Леди Никто.

Так вы утверждаете, что мой отец находится в заключении со времени Эффейна?

Он сказал, не спуская с нее глаз:

В конце концов победила необходимость раз и навсегда подчинить Южную Ирландию королевской воле. А поскольку ваш отец был самым влиятельным и самым непокорным из ирландских лордов, он был обречен в тот самый момент, как Батлер взял его в плен при Эффейне.

Катарина закрыла глаза, поддавшись порыву отчаяния. С тех самых пор, как она уехала из Южной Ирландии во Францию, ее отец только и делал, что переходил из одной тюрьмы в другую. Шесть лет он был в заточении. И он потерял все, что имел. Какая несправедливость!

Я не могу в это поверить, – прошептала она. – Видит Господь, не могу!

Теперь и она тоже лишилась всего. Теперь у нее не было будущего. Ни одному джентльмену она теперь не нужна – никому, кроме этого пирата.

Если вы хотите выжить, то должны взглянуть правде в глаза. – Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. – Послушайте того, кому это хорошо известно. Я – обитатель морей, у меня нет ни своего клана, ни своей родины, и чтобы выжить, я должен по возможности знать все, что происходит в мире – и сообразовывать с этим свои действия.

Она не мигая уставилась на него.

– Я вас не понимаю. Ведь вы О'Нил. У вас есть клан, и у вас есть родина. И если вы решили их не иметь, то поступили очень глупо.

– Мой отец был ирландцем, так же как и вы, но мать была англичанка. Меня никто не спрашивал. Союз моих родителей был обусловлен не глупостью, а насилием. О'Нилы считают меня таким же англичанином, как и королеву. Англичане думают, что я такой же дикарь, как и мой отец.

Он говорил без выражения, не выдавая ни сожаления, ни жалости к себе. До нее дошел смысл его слов: их положение было очень похожим. Как и она, он носил ничего не значившую фамилию; как и она, не имел поддержки семьи. Он сумел выжить, глядя правде в глаза и пережидая надвигавшиеся шторма, и теперь он советовал ей переждать этот шторм.

Значит, сейчас я смогу выжить, только если соглашусь лечь в вашу постель? – с горечью спросила она. – Действительно, я идеальная жертва для такого, как вы.