Катарина сквозь слезы улыбнулась отцу.

– Увижу ли я когда нибудь свое дитя, отец? Будут ли его кормить, любить, заботиться о нем? О Господи, как мне жить дальше?

Он погладил ее по грязным спутанным волосам.

– Поговорим об этом завтра, дорогая, после того, как ты отдохнешь.

Катарина не сопротивлялась, когда он повел ее наверх.

– А Лэм? Я его увижу когда нибудь? – спросила она. Джеральд улыбнулся ей так, словно пират и не предавал его.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал он.

– Я знаю, что она здесь

Джеральд стойл в темном холле, со свечой в руке, и не мигая смотрел на графа Лечестера.

– Солдаты королевы были здесь несколько раз. Они обыскали каждый уголок в доме и все вокруг, и ничего не нашли. Катарины здесь нет, милорд.

Лечестер улыбнулся. Отблески света плясали на его смуглом, потрясающе красивом лице.

– Не забывайте, Джеральд, что я ваш друг, – негромко сказал он. – И друг Катарины тоже. – В его темных глазах вспыхнуло пламя. – Я пытаюсь ее защитить. Я не хочу, чтобы ее повесили.

Джеральд молчал, не зная, как поступить. Для него был очевиден интерес Лечестера к его дочери. Но Катарина ему все рассказала, прежде чем забыться глубоким сном, и теперь он знал, что прошедшим октябрем они с О'Нилом поженились на его острове. Он обдумывал возможные варианты. Не будет ли лучше, если Катарина отправится с Лечестером и станет любовницей графа? Дадли был, без сомнения, самым влиятельным человеком в Англии. Или она должна со временем вернуться к О'Нилу и, будучи его женой, поддерживать союз О'Нила и Десмонда?

– Я знаю, что она здесь, – повторил Лечестер с нарастающим нетерпением.

– Она измучена, больна, и она спит. Глаза Лечестера зажглись радостью.

– Я вернусь за ней через неделю две, когда все успокоится. У меня есть очень маленькое, уединенное поместье в Нортумберленде. Как раз то, что надо. Получше спрячьте ее, а я предупрежу вас, если королева снова пришлет к вам солдат.

Джеральд с улыбкой кивнул и пожал графу руку. Лечестер повернулся, быстро прошел к выходу и пропал в сгустившейся темноте ночи.

Катарина была так измучена, что заснула сразу же, как только ее тело коснулось мягкой перины. Она проспала целый день глубоким сном без сновидений, ни разу не пошевелившись.

Постепенно она начала просыпаться. Но в ее груди ощущалась такая жгучая боль, такое невыразимое страдание, что она отчаянно цеплялась за сон, каким то уголком сознания понимая, что наяву ее поджидают отчаяние и страх.

– Катарина, – прошептал он.

Катарина улыбнулась. Сейчас ей снился Лэм, и это было гораздо лучше, чем пытаться разбираться в причинах разрывающей ее сердце боли. До чего же быстро боль может смениться радостью.

– Катарина, – хрипло, негромко повторил он, дотрагиваясь до ее щеки, нежной, словно крылышко бабочки.

Совсем как наяву. Катарина глубоко вздохнула.

– Проснитесь, Кэти.

Катарине вовсе не хотелось просыпаться, тем более сейчас, когда ей снилось, что она снова с Лэмом. Но ее глаза сами собой раскрылись. Она вгляделась в темноту комнаты и сразу его увидела. Он сидел рядом с ней на краю кровати, напряженно вглядываясь в нее. Мгновение Катарина пыталась сообразить, не сон ли это, но он выглядел настоящим.

– Катарина! – воскликнул он, склоняясь к ней и обхватывая ее лицо сильными теплыми ладонями. Его руки дрожали. – В Бристоле я узнал, что вы напали на королеву. Как вы себя чувствуете?

Она уставилась на него. Она чувствовала себя невероятно усталой, но теперь она уже сообразила, что это не сон и не галлюцинация, что это Лэм сидит рядом с ней на постели в ее спальне.

– Лэм?

Он что есть силы прижал ее к своей груди.