— Вы куда? Нельзя посторонним, — приподнялась она.

Лученко не стала тратить на нее ни душевных сил, ни времени: просто достала десятку из кошелька, положила перед ней и молча прошла, увлекая за собой Олю. Женщина уселась обратно. Видимо, здесь это был обычный пароль.

Вера ориентировалась в путанице этажей и коридоров так, будто бывала здесь сто раз. Травматологию нашли очень быстро. Не обращая ни на кого внимания, миновали коридор. Пахло йодом, чем-то вроде валерьянки и почему-то пригорелым молоком.

В палате, кроме Кирилла, лежали на койках еще два человека, они спали. Он бодрствовал, полулежа на подушке забинтованной головой. Повязка напоминала косынку. Оля рванулась было к мужу, но Вера удержала дочь за руку: «Не сейчас, мне надо все выяснить, потерпи и не мешай».

— Кирюша… Ты меня хорошо видишь? Слышишь? Только губами отвечай, головой не шевели.

— Да… — сказал он.

Оля выдохнула со стоном и обессиленно опустилась на стул в ногах кровати.

— Я тебя буду спрашивать, а ты тихо отвечай только «да» или «нет».

Она спросила его о жизненно важном: о тошноте и головной боли, чувствует ли руки-ноги, не двоится ли в глазах и не плавают ли точки в зрачке, легко ли ему дышится, может ли глотать, не онемело ли где… Выяснилось, что голова да, болит, а тошнило чуть-чуть вначале, пока везли сюда, сейчас нет, все остальное в порядке, да не переживайте вы так, мам-Вера, что вы в самом деле…

Лученко всмотрелась в его глаза. В первые часы после сотрясения мозга у человека могут быть сильно расширены или сужены зрачки, если нарушены нервные пути, ответственные за работу глаз. Зрачки были как будто нормальными…

Вошла молодая девушка, всплеснула руками:

— Как вы сюда попали? Вы что?!

Лученко с медсестрой не стала разговаривать. Вышла в коридор и там, дождавшись ее, сделав «железное» выражение лица, рявкнула:

— Я родственник поступившего к вам больного Румянцева. Врач-невропатолог и психиатр. Немедленно приведите сюда доктора.

Испуганную девушку будто ветром унесло. Через минуту, на ходу застегивая халат, прибежал молодой мужчина.

— Томографию делали? — набросилась на него Лученко. — Рентген? По шкале комы Глазго проверили? Гематома есть? Изменения сознания? Какова сердечная и дыхательная деятельность?

— А… Ээээ… — опешил врач. — Не так быстро, коллега. Компьютерную томографию сделали сразу, не волнуйтесь. Гематом и переломов нет…

— Магнитно-резонансную томографию назначили? — спросила Вера, зная, что на ее подготовку требуется время.

— Конечно. Да вы не волнуйтесь. У Румянцева координация не нарушена. Сотрясение, очевидно, даже не средней тяжести, а легкое. Сердце и дыхание в норме. Завтра можете домой забирать, там проследите, раз уж вы специалист…

Вера выдохнула, закрыла глаза.

— А ссадины и ушибы — ерунда. — Она слушала его голос, уверенный, «врачебный». — Кстати, вывих плеча ему еще по пути вправили. Легкий, без разрыва суставной капсулы и связок. Здоровый молодой человек ваш родственник, легко отделался. Но обезболивающее местно пришлось вколоть. Руку некоторое время не нагружать, вы учтите. Минимум на полгода про велосипед пусть забудет.

Вера открыла глаза.

— И про давление вы не спросили, — усмехнулся уголком рта доктор. — А оно чуть повышено, но быстро нормализуется.

— Спасибо, — серьезно сказала Вера. — Не знаю, как вас благодарить…

— Да чего там. Вы только не утомляйте парня.