Вялая ладонь Данглара скользнула по руке комиссара, и он свернул за угол.

Придя в школу, Адамберг увидел, что его заместитель восседает на синем пластмассовом стульчике среди разбросанных мячей, книг, кубиков и других игрушек. Это показалось ему смешным, но он сел рядом, на такой же маленький стульчик, только красного цвета.

– Удивлены, что я не в застенках ККЖ? – спросил Адамберг.

– Не стану отрицать.

– Разочарованы? Встревожены?

Данглар молча смотрел на комиссара. Лысый дядька с белым как мел лицом и голосом Адамберга завораживал его. Младший сын капитана смотрел то на отца, то на странного типа в кремовом костюме.

– Я расскажу вам новую историю, Данглар, но сначала отправьте малыша подальше с книжкой. Сказочка будет кровавая.

Данглар что‑то шепнул сыну, не сводя глаз с Адамберга.

– Итак, короткий фильм ужасов, капитан. Или ролик о погоне, как вам больше нравится. Но вы, возможно, уже знаете эту историю?

– Я читал газеты, – уклончиво ответил Данглар, пытаясь поймать взгляд комиссара. – Я знаю, в чем вас обвиняют, как и то, что вы сбежали.

– То есть вам известно не больше, чем любому другому обывателю?

– Можно сказать и так.

– Я сообщу вам подробности, капитан. – Адамберг придвинулся к нему на стульчике.

Рассказывая, – а он не опустил ни одной детали, – Адамберг следил за выражением лица капитана. Но на нем отражались лишь беспокойство, напряженное внимание и, пожалуй, удивление.

– Я говорил вам, она – исключительная женщина, – сказал Данглар, когда Адамберг закончил.

– Я пришел не за тем, чтобы болтать о Ретанкур. Давайте поговорим о Лалиберте. Он хорош, не так ли? Собрал на меня целое досье, за такое короткое время! Узнал даже то, что у меня из памяти выпали два с половиной часа на тропе. Потеря памяти оказалась для меня фатальной и дала козырь в руки обвинению.

– Само собой разумеется.

– Но кто об этом знал? Ни один канадец не был в курсе, ни один человек в отделе.

– Он вычислил? Догадался?

Адамберг улыбнулся.

– Нет, в деле это было зафиксировано как данность. Сказав «ни один человек в отделе», я преувеличивал. Вы были в курсе, Данглар.

Заместитель Адамберга медленно покачал головой.

– И вы меня заподозрили, – спокойно констатировал он.

– Да.

– Логично.

– Вы должны быть довольны – я в кои‑то веки продемонстрировал способность рассуждать логически.

– Нет. На сей раз вам было бы лучше забыть о логике.

– Я в аду, тут все средства хороши. В том числе чертова логика, которой вы так хотели меня научить.

– Это правильно. Но что говорит ваша интуиция? Опыт? Сны? Что они говорят вам обо мне?

– Вы просите меня прибегнуть к их помощи?

– Да.

Самообладание заместителя и его прямой взгляд потрясли Адамберга. Он точно знал: бесцветные глаза Данглара не способны скрывать чувства, в них отражается все – страх, осуждение, удовольствие, недоверие. Сейчас в них читались любопытство и напряженная мысль. И скрытое облегчение от того, что шеф жив.

– Сны говорят мне, что вы ни при чем. Но это всего лишь сны. Опыт говорит, что вы бы так не поступили. Или сделали бы все иначе.

– А что говорит ваша интуиция?

– Что это почерк судьи.

– Упертая она, ваша интуиция.

– Вы сами спросили, хотя точно знаете, что ответы мои вам не нравятся. Санкартье посоветовал мне выбраться на берег и за что‑нибудь уцепиться. Вот я и цепляюсь.