– Слушай, а откуда ты знаешь насчет макарон? – с набитым ртом поинтересовался Песцов. – И про соевый соус?

    – Тоже мне бином Ньютона! – улыбнулась Бьянка. – Я с кем попало не вожусь, так что справки о тебе какие-никакие, а навела. И про службу, и про художества твои, и про амуры… Ты у нас, Богданыч, орёл. А ещё ты кобель. Что, в общем, даже и славно. Хуже, если наоборот…

    – Вы что там с генералом, сговорились моих любовниц считать? – поперхнулся Песцов. – Лучше скажи, что в коробочке лежит. Я же честный, я не заглядывал…

    – С генералом я особо не разговариваю. То есть я говорю, а он делает. – Бьянка взяла кусочек сыра. – А что до коробочки… Понимаешь, есть вещи, которые мешают спать, и есть, которые мешают жить. Так что лучше тебе просто не знать. Поскольку ты мне, Сёма, очень симпатичен. И знаешь, почему? – Она куснула корочку белыми зубами и выдала неожиданное пояснение, оно же закономерное: – Потому что дурак.

    Песцов успел мысленно вернуться к эпизоду в подвале, но Бьянка невозмутимо продолжала:

    – В хорошем смысле, конечно. Вот, глянь. – И она вытащила колоду карт, положила рядом с тарелкой. – Это карты таро, слышал, наверное. А вот нулевой аркан – «Шут», он же «Безумец», – одним словом, дурак.

    Песцов увидел изображение человека с посохом, идущего по краю обрыва. Ему сразу бросилось в глаза, что одетый в лохмотья гражданин не вписывался в законы привычной логики. В самом деле, вот он спешит, но не хочет бросить тяжёлую ношу, его ногу дерёт злющая собака, но он не отгоняет её посохом, перед ним простирается пропасть с кровожадным крокодилом, но человек даже не смотрит в сторону бездны… Напыщенная бестолочь или блаженный?.. А кто его знает, может, он владеет левитацией, умеет управлять временем и не по зубам никакому крокодилу. Может, ему просто нужно, чтобы его держали за дурака…

    – Это он не альпинизмом занимается, – прокомментировала Бьянка, – это он по жизни идёт. Над пропастью во ржи. Рожь, извини, не нарисована. Ещё тут должна быть дудочка вроде флейты. И грызть пацана должна не собака, а большой рыжий кот наподобие камышового. Только дураку без разницы, у него от бешенства прививка. А под лохмотьями – кевларовые штаны. И трость у него с секретом, с выдвижным клинком. Этак в полметра и смазанная тяжёлым кадаверином. А еще у дурака периферическое зрение – закачаешься, видит, как муха или стрекоза, на триста шестьдесят… Слушай, Песцов, а зачем ты деньги в этот детский фонд посылаешь? Ведь всё равно разворуют…

    Глаза цвета фиалки смотрели на Семёна с познавательным интересом. Как на диковинный фрукт, ещё ни разу не пробованный. Кислый будет или сладкий? Одно ясно: оскомину не набьёт.

    – Разворуют, – подтвердил Песцов, вздохнул и понёс посуду в мойку. – Но и детишкам что-то останется. Слушай, а твоя девичья фамилия, часом, не Ленорман?

    – Я что, похожа на замужнюю? – рассмеялась Бьянка, но сразу опять стала серьёзной. – А таро, чтобы ты знал, это не «любит не любит», а информация к размышлению. Ключ, инструкция, описание, рассказ в картинках для неразумных. Для недалёких профанов, суетящихся над сокровенным… Впрочем, ладно, суетиться им всё равно осталось недолго… – И, словно бы поняв, что слишком разоткровенничалась, Бьянка со вздохом сменила тему: – Песцов, а ты чего меня тогда не бросил? Ведь облажались, напортачили, наоставляли следов, и ещё неизвестно, чем всё закончится.