|
Спецназовец не стал доставать свой нож, он намеревался взять этого человека живым. Противник тоже передвигался, разворачиваясь к белому солдату лицом и постоянно делая обманные движения рукой и всем телом, имитируя нападение. Делалось это по-дилетантски, на уровне уличной драки. Халилов держал руки перед собой, почти не реагируя на выпады боевика. Он ждал атаки, ждал, когда противнику надоест имитировать нападение и тот бросится вперед, чтобы разделаться с белым и скрыться с места боя. «Это мне спешить некуда, – думал Халилов, – а этого человека каждая секунда приближает к смерти. Он это понимает».
И чернокожий боевик ринулся вперед. Несколько обманных движений, а потом он нанес удар, угодивший в пустоту. Халилов отшатнулся, продолжая держать руки перед собой и не сделав пока никаких попыток захвата. Но противник продолжал нападать, он шел и шел на белого солдата, нанося удары, которые снова и снова не достигали цели. Халилов старательно создавал впечатление, что едва увертывается, а потом, когда противник немного увлекся, мгновенно ответил контратакой. Пропустив во время нанесенного удара руку с ножом мимо себя, спецназовец перехватил противника за кисть и тут же с силой нанес удар под коленную чашечку. От сильной неожиданной боли боевик не сумел вырвать руку. Боль в ноге заставила его отвлечься, и в этот момент Халилов ударом в наружную части кисти, сжимавшей нож, выбил оружие. Еще один удар ногой в пах, а потом резкий рывок на себя с выворачиванием руки внутрь. Боевик потерял равновесие, вскрикнул от боли, и Халилов, повалив противника в траву лицом вниз, упал на него сверху всем телом. Самые неприятные опасения не подтвердились. И когда бойцы Халилова подвели к Погодину пленного, когда лейтенант увидел результаты боя, то понял, что зря беспокоился. Его командира так просто врасплох не застать. Почти на самой развилке лесных дорог догорал пикап. Головной дозор принял на себя первый удар, но бойцы сержанта Бероева все же успели среагировать правильно и вовремя. Выпрыгнув из машины, они заняли позицию для обороны и открыли шквальный огонь по засаде, стараясь рассредоточиться и найти укрытие. Горевшая и отчаянно дымившаяся машина оказалась неплохим средством защиты. Она скрывала спецназовцев, а нападавшие так и не поняли, на кого они напали и сколько человек сейчас перед ними. Бероев передал Погодину информацию. Спецназовцы спешились. С двух подошедших сзади пикапов открыли бешеный пулеметный огонь по боевикам, а две группы бойцов стали обходить противника с флангов, выбивая бандитов одного за другим из боя, забрасывая их скрытые позиции гранатами. Двух гранатометчиков, которые попытались подняться и навести оружие на спецназовцев, тут же свалили меткими очередями. И тогда враг бросился бежать, поняв, что противник им оказался не по зубам. С помощью Халилова остатки боевиков были уничтожены, а их старший взят в плен. Убедившись, что француза нет поблизости, Погодин и Халилов схватили пленного, завели за грузовик и, прижав спиной к борту, приставили нож к горлу. – Быстро отвечай, на кого устроена засада? Кого вы ждали? – Мы просто… мы хотели грабить колонну машин… – залепетал побледневший негр. Вид довольно неприятный, потому что шоколадного цвета кожа, почти черная, стала выглядеть землистой, нечеловеческой. Халилов выругался и резким движением вогнал лезвие ножа в доски борта кузова возле глаза пленного, тот попытался отдернуть голову, но Погодин, зло тараща на него глаза, сжал боевику горло и встряхнул его как следует. На лицах этих двух белых было столько злости и воинственной ярости, что пленник понял, что его могут мгновенно и страшно убить. Он враг, он напал на этих людей, и вряд ли есть смысл молить о пощаде. Этот человек видел, как всего за несколько минут от его хорошо подготовленного опытного отряда не осталось ничего. Абсолютно! А эти белые солдаты обошлись без потерь. |
