— И Зайцев счел вас сообщницей?

Ей не хотелось говорить об этом. Мазин видел.

— Да. Он меня долго уговаривал ехать на море, но я, нет, конечно. Говорю: «Последнее мое слово. Придумай, как вернуть деньги». Он тогда побелел весь и спрашивает: «А если не верну, донесешь?» Ну что мне сказать? Говорю: «Не знаю, донесу или нет, но у нас с тобой все кончено будет». Тут он расхохотался, как в истерике: «Нет, не кончено! Начинается только. Ты ж моя сообщница. Деньги-то вместе вывозили!»

Она замолчала.

— Что ж вы ответили?

— Я? Выгнала я его.

— И он ушел?

— А что ему было делать?

Мазин подошел к самому главному:

— А вы?

— Что — я?

— Что вы делали после ухода Зайцева?

— Хлебнула вина какого-то. Потом села письмо писать.

— Письмо? Кому?

— Мужу. Дура, конечно. Но струсила я жутко. Во всем призналась, умоляла простить, спасти. Он ведь добрый.

Дело усложнялось. Значит, Филин знал о Зайцеве еще до того, как была найдена машина!

— Что вы сделали с письмом?

— Не дописала я его. Бросила на столе, лежала, ревела, потом приняла снотворное. Иначе заснуть не могла.

— И заснули?

— Крепко. Выпила больше нормы.

— Так. И ничего не слышали?

— Ничего.

— Что же тем временем произошло?

— Разве вы не знаете? Вадим вернулся, вошел в комнату, прочитал письмо на столе.

— Прочитал?

— Утром письма не было. Значит, он взял его с собой.

— И машину заодно?

— Да, и машину. И пропал. Остальное вы знаете.

— Положим, — ответил Мазин не совсем определенно. — А вы признались во всем Валентину Викентьевичу?

— Не сразу…

«Не сразу». Это совпадало со словами профессора.

— Поймите меня только. Не могла я ни вам на него заявить, ни мужу сказать. Вам — потому что выдать его не могла, предать, а ему и не знаю… понимала же, что не скроешь…

— Вы сразу решили, что машину угнал Зайцев? С какой же целью?

— Бежать хотел.

— Глупо!

— Вадим такой был. Я в судьбу верю. У каждого своя судьба. Он к гибели шел. Письмо прочитал, решил, что пропал. Что оставалось делать? Бежать только! Все из-за меня. Как же вы хотите, чтоб я на него доносила?

Мазин не говорил этого.

— Мог Зайцев еще кому-нибудь довериться?

— Навряд ли.

— Вы знаете доктора Васина? Их видели вместе, садящихся в машину.

— Когда?

— Рано утром. Возле дома Зайцева.

Но ее это не заинтересовало.

— Не знаю. Я пережила страшно. Не боялась, нет. Что сообщница — это ерунда. За него боялась. Пока не приехал ваш начальник за Валентином Викентьевичем. Я сразу поняла: нашли. Хоть бы живого, думаю. А он мертвый. Я тогда все рассказала Валентину Викентьевичу — и отрубила!

— Вы сказали и про деньги?

— Нет. Денег же не нашли. Зачем мертвого позорить?

«Вот как!»

— У вас еще вопросы будут?

— Только один. Мне не совсем ясно, как Зайцев вынул деньги из приемника.

— Это просто. Он со мной на машине поехал и попросил к нему заскочить, чтобы сменить лампу. Сказал, что для проверки включить нужно в сеть, а меня подождать попросил.