|
И хорошо, мой друг, ибо иначе мир бы погиб, утратив стимул к жизни. Все бы лежали на спине, уставившись в небо; никто бы не взялся за плуг и лопату, рубанок или мотыгу.
Поэт. И это говоришь ты, дочь Индры, ты, наполовину дитя небес… Дочь. Ты прав, упрекая меня; слишком долгое время провела я здесь, внизу, принимая, как и ты, грязевые ванны… Мысли мои не в силах больше взлететь; глина на крыльях… земля на ногах… и сама я… (Поднимает руки.) Я погружаюсь, погружаюсь… Помоги мне, отец, отче небесный! (Молчание.) Уже не слышу ответа! Эфир не доносит звук с его губ до раковины моего уха… порвалась серебряная нить… Горе мне, я привязана к земле! Поэт. Ты… скоро собираешься вознестись? Дочь. Как только сожгу прах… ибо воды океана не способны очистить меня. Почему ты спрашиваешь? Поэт. Потому что… у меня есть мольба… прошение… Дочь. Что еще за прошение?.. Поэт. Прошение человечества к властителю мира, сочиненное мечтателем! Дочь. И передать его должна?.. Поэт. Дочь Индры… Дочь. Ты можешь прочитать свою поэму? Поэт. Могу! Дочь. Читай же! Поэт. Лучше ты! Дочь. Где я ее прочту? Поэт. В моих мыслях или вот здесь! (Протягивает свернутый в трубку листок.) Дочь. Хорошо, я прочитаю! (Берет листок, но читает наизусть.) Поэт. Дочь. Да! Поэт (кивая на буй). Что это там качается?.. Буй? Дочь. Да! Поэт. Он похож на легкое с гортанью! Дочь. Это морской сторож. При приближении опасности он начинает петь. Поэт. Мне кажется, море начинает волноваться, и волны заходили… Дочь. Да, похоже! Поэт. О горе, что я вижу? Корабль… у рифов. Дочь. Что это может быть за корабль? Поэт. По-моему, корабль-призрак. Дочь. Какой? Поэт. Летучий Голландец. Дочь. Тот самый? За что он наказан так жестоко и почему не пристает к берегу? Поэт. Потому что у него было семь неверных жен. Дочь. И за это наказали его? Поэт. Да! Все праведники его осудили… Дочь. Странный мир!.. Как же он может освободиться от проклятия? Поэт. Освободиться? Освобождать остерегаются… Дочь. Почему? Поэт. Потому что… Нет, это не Голландец! Это обычный корабль, терпящий бедствие!.. Почему же не кричит буй? Смотри, вода поднимается, волны все выше; скоро мы не сможем выйти из пещеры!.. Вот бьет судовой колокол! Скоро будет еще одна ростральная фигура… Кричи, буй, выполняй свой долг, сторож… (Буй издает четырехголосный аккорд на пять шестых, похожий на звук туманной сирены.) Команда машет нам… но мы тоже гибнем! Дочь. Ты не хочешь избавления? Поэт. Конечно хочу, но не сейчас… и не в воде!
<sub>* * *</sub> Команда (поет на четыре голоса). Крист Кирие! Поэт. Они кричат; и море кричит! Но никто не слышит. Команда (как и раньше). Крист Кирие! Дочь. Кто это там идет? Поэт. По морю? Просто кто-то идущий по морю — но это не Петр, камень, ибо тот камнем пошел ко дну… Над морем видно белое сияние. Команда. Крист Кирие! Дочь. Это Он? Поэт. Он, Распятый… Дочь. Почему, скажи мне, почему Его распяли? Поэт. Потому что Он хотел освободить… Дочь. Кто — я забыла,— кто распял Его? Поэт. Все праведники. Дочь. Какой странный мир! Поэт. Море поднимается! Тьма наваливается на нас… Шторм усиливается…
<sub>* * *</sub> Команда издает вопль. Поэт. Команда кричит от ужаса, увидев своего избавителя… А теперь… теперь они прыгают за борт, испугавшись Спасителя… Команда снова издает вопль. |
