– Ну, Луиза, будьте лапочкой, я только чуть-чуть посижу на кровати.

– Ладно, зайду через полчаса.

Как только она вышла, я направилась к шкафу. Моя одежда и сумочка были там. Я постаралась как можно быстрее одеться. Затем выглянула в коридор. Вот это удача. Прямо возле палаты была пожарная лестница. Я поковыляла вниз. Каждый шаг отдавался в голове резкими толчками. Наконец, никем не замеченная, я оказалась во дворе, а потом выскользнула на улицу. Теперь надо поймать такси. Но ни один из приветливых парижских водителей ко мне не спешил. Недоумевая, я побрела вниз по улице, и наконец-то в витрине магазина наткнулась на зеркало. Ну и ну, теперь понятно, почему таксисты не хотели иметь со мной дела. Всклокоченная голова обмотана бинтами, правый глаз украшен зловещим фиолетовым синяком, сползавшим на щеку. Второй глаз, припухший и красный, походил на глаз больного ангорского кролика, а все лицо казалось каким-то грязным… Вздохнув, я толкнула дверь магазина. Хозяйка с ужасом воззрилась на меня.

– Меня только что выписали из больницы, и я хочу выглядеть чуть-чуть посимпатичней.

– Да, вам это не помешает, – согласилась со мной хозяйка.

В конце концов мы с ней выбрали светло-серый костюм с жемчужной блузкой, воротник которой, завязываясь бантом, закрывал шею. В примерочной я размотала шапку из бинтов. Под ней обнаружилась выбритая полоска кожи и небольшая марлевая нашлепка. Пришлось натянуть шляпу с большими полями. Довершили наряд большие очки от солнца и килограмм тонального крема.

Наверное, я стала выглядеть намного приличней. Во всяком случае, первое же встреченное такси повезло меня опять в Ла Бурже.

Ни минуты не колеблясь, побродив по этажам, я нашла приемную директора. В просторную комнату я вошла уверенным шагом занятого человека и на ходу громко представилась секретарю:

– Я из страхового агентства “Ллойд”. Секретарь радостно закивал мне головой:

– Садитесь, садитесь…

Я продолжала голосом, не терпящим возражений.

– Речь идет о страховке Ренальдо Донована. Наши сотрудники проявили халатность и потеряли его домашний адрес. Конечно, мы их за это уволим…

– Что вы, – испугался секретарь, – не надо никого увольнять, это так легко узнать. – Он застучал по клавишам. – Вот, пожалуйста!

Поблагодарив его, я удалилась, умиляясь беспечности французов. В Москве, как я давно заметила, никто не спрашивает документов, подтверждающих вашу личность, кроме милиции, конечно. Так что можно назваться хоть королевой папуасов – поверят. Оказывается, у французов дела обстоят точно так же.

Дом Ренальдо находился всего в нескольких кварталах от аэродрома. Небольшой трехэтажный особнячок с аккуратными коричневыми жалюзи, на балконах виднелись цветы. Я нашла в списке жильцов фамилию “Донован”. Из домофона раздался приятный женский голос:

– Кто там?

– Мне хотелось бы поговорить с мадам Донован, я из газеты.

Дверь с легким щелчком открылась. Я очутилась перед маленьким, похожим на мыльницу лифтом, к тому же, пока я поднималась на третий этаж, в нем погас свет. Двери квартиры были распахнуты, на пороге стояла худенькая девушка в темном костюме.

– Вы мадам Донован?

– Теперь, наверное, следует говорить “вдова Донован”, – грустно поправила девушка. – Нет, я ее сестра, Анриетта в гостиной.

Я вошла в маленький, узкий коридорчик. Направо маленькая комната с двуспальной кроватью и узкая, похожая на купе, кухня. Налево – комната чуть побольше, с белыми книжными полками, уставленными безделушками. На светло-коричневом кожаном диване в груде цветастых подушек полулежала толстая тетка лет сорока, рядом с ней на журнальном столике стоял кофейник и недопитые чашки.