– Вы мадам Донован? – обратилась я к толстухе. Та кивнула головой.

– Не хотите ли чашечку кофе?

– С удовольствием.

– Франсуаза, – позвала Анриетта сестру, – сделай хороший кофе для мадам. Вы какую газету представляете?

Более трудного вопроса мне еще не задавали. Названия всех французских газет разом вылетели из головы. Внезапно вспомнилось:

– “Монд”, отдел уголовной хроники.

Анриетта грустно кивнула головой:

– К сожалению, я не могу вам ничего рассказать, сама не знаю, мне сообщили только, что идет следствие. Утром Рональде, как всегда, ушел на работу, а я убрала квартиру и приготовила его любимую кровяную колбасу с тушеными яблоками. Часа в четыре начала злиться – это было так на него похоже: забыть про обед и копаться в каком-то грязном моторе. Поэтому, когда мне позвонили, я распахнула дверь и собралась ругаться… Но оказалось, что это пришел ажан, а Ренальдо уже больше не придет!

Она встала и подошла к балконной двери.

– Я даже не могу похоронить его, тело еще в полицейском морге…

Анриетта повернулась, луч заходящего солнца ударил ей прямо в лицо, и я увидела, что женщина, конечно же, очень молода. Наверное, ей столько же лет, сколько и Оле, а может, еще меньше. Жаль только, что она так безобразно растолстела. Правильно поняв мой взгляд, Анриетта грустно улыбнулась.

– Я была тоненькой, как тростиночка, такой, как Франсуаза, но два года назад мне сделали операцию – и вот результат, а ведь не ем почти ничего. Во всяком случае, Франсуаза-то ест, как молотилка, и не полнеет.

– Никакая я не молотилка, – проговорила Франсуаза, входя в комнату с подносом, – просто к вечеру у меня появляется волчий аппетит. И вообще, мадам пришла сюда не для того, чтобы обсуждать наши фигуры. Что вы хотели узнать?

– Как и где вы познакомились с Ренальдо, Анриетта?

Молодая женщина улыбнулась.

– Мы были знакомы с ним всю жизнь. Наши матери – школьные подруги. Потом они всю жизнь работали вместе в одной парикмахерской и жили рядом. Я старше Ренальдо на полгода, в детстве нас часто клали в одну коляску, и кто-то из наших мам вез младенцев гулять. Им было так очень удобно – гулять по очереди. Потом мы пошли в одну школу, и уже лет в десять знали точно, что поженимся. Не припомню даже, чтобы когда-нибудь ругались. Ренальдо был очень добрым и всегда уступал мне во всем. Когда я стала полнеть, то, конечно, ужасно расстраивалась и все время пыталась сидеть на диете. А Ренальдо стал рассказывать всем нашим друзьям и родственникам, какое это счастье, что я толстею. “Всю жизнь мечтал иметь в женах толстушку, – говорил он, – полная женщина куда красивее”. Он даже повел меня в Лувр и показал все эти греческие статуи: “Смотри, они очень даже пухленькие”. Ренальдо очень любил меня. Он хорошо зарабатывал. Да еще приятелям чинил машины. Я отправляла ему многих своих клиентов. Я ведь в парикмахерской работаю, и у меня тьма знакомых. Так что на жизнь мы не жаловались. Вот хотели скоро другую квартиру покупать, побольше этой.

– Еще вам здорово повезло с той девчонкой, – вставила Франсуаза. – Ее отец вас здорово отблагодарил.

– Какой девчонкой? Анриетта пожала плечами:

– Ну зачем вам эта история? Просто еще одно свидетельство, как добр был Ренальдо.

– Тем более расскажите, читателям понравится. – Это случилось семь лет тому назад. Как-то вечeром приходит Ренальдо домой – он помогал тогда отцу на аэродроме, – а я как раз приготовила ужин. Мы еще, конечно, не были женаты, но у Ренальдо умерла меть, потому я и хозяйничала у них на кухне, хотя мне и было-то всего четырнадцать.