|
Он тогда чудом избежал ареста и так и не знал до сих пор, кто в тот раз вызвал его к видеофону. Было ли это случайностью или же кто-то захотел его спасти? Когда он увидел из окошка кабины видеофона приближающихся полицейских, он присел, а потом незаметно выскользнул через дверь; в его нагрудном кармане были спрятаны листки с перечнем способов саботажа -- неопровержимое доказательство бунтовщических намерений группы. Поэтому всех остальных и продержали под арестом так недолго. Но по этой же самой причине товарищи смотрели теперь на Бена как на чужого. Так стало несмотря на то, что роль его была важнее других: у него был больший, чем у них, доступ к информации о происходящих событиях, а когда нужно было провести какую-нибудь запланированную ими акцию, на клавиши пульта ложились его, а не их пальцы... Однако Бен не был доволен своим положением. Ибо, хотя ему этого не говорили, тень подозрения на нем лежала: некоторые считали, что именно он сообщил о замыслах товарищей и месте встречи. Сейчас они сидели в задней комнате, вход в которую был замаскирован под стенной шкаф. Здесь они были в относительной безопасности. Набрасывали текст новой листовки. Харди записывал черновые фразы, а остальные помогали формулировать окончательный вариант. Но всем было ясно, что их положение безнадежно. -- По-моему, то, чем мы здесь занимаемся, бессмысленно, -- сказала Эдвиге. -- Только вдумайтесь: мы призываем к сопротивлению! А кто Сейчас настолько глуп, чтобы сопротивляться? Все знают, чем это грозит -- заключением, исправительным лагерем... -- Значит, все бросить? -- усмехнулся Франсуа. -- Нет, -- ответила Эдвиге, -- но если мы не в состоянии придумать ничего, кроме красивых слов, можно свертывать все прямо сейчас. -- Не думай, что расстаться с нами тебе будет очень легко! -- закричал Франсуа. -- Сама знаешь, что... -- Оставь Эдвиге в покое, -- оборвал его Джонатан. -- Она говорит только то, что думаем мы все. Харди отодвинул лист, на котором писал, и положил на него карандаш. -- Что же ты предлагаешь? Придумал что-нибудь получше? Джонатан кивнул. -- Возможно. -- Каждое слово из тебя как клещами вытаскиваешь! -- сердито воскликнул Франсуа. -- Слушайте внимательно! -- Джонатан понизил голос, словно боясь, что его подслушают. -- Мне пришла в голову одна мысль... и, если я прав... это решит нашу проблему. -- Он помолчал. -- Знаете ли вы, что такое разрушение по стратегическим соображениям? Этим средством пользовались во всех войнах, и прежде всего тогда, когда войскам приходилось отступать. Речь шла о том, чтобы уничтожить важные объекты, не допустив тем самым, чтобы они попали в руки врагу. Спрашивается, не предусмотрело ли и наше правительство что-либо подобное на такой случай? -- Что ты имеешь в виду? -- Предусмотрело в каком смысле? И что должно быть разрушено? Голос Джонатана зазвучал тверже: -- Я убежден, что в важнейшие блоки центрального компьютера заложена взрывчатка. |
