Прежде чем она дает ответ, я включаю радио. Раздается музыка, но не могу толком

ничего уловить, так как в моей голове роется множество мыслей.

Хочу  развернуть  машину.  Хочу  вернуться  к  себе  апартаменты  и  думать  о  том,  что

бл*дь, я творю. Почему  веду себя таким образом.

И есть другая часть меня, которая отчаянно хочет довериться Пенелопе, рассказать ей

все, открыть душу.

Черт, что со мной происходит?

Я в секунду от того, чтобы остановиться у обочины, как вдруг Пенелопа кладет голову

мне на плечо, в то время как пальцы переплетаются с моими. И вот так просто тяжесть в

моей груди исчезает.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, Гевин. То, что больше никто не знает.

В  ее  голосе  столько  искренности,  что  не  узнаю  эту  часть  Пенелопы.  Она  немного

опустила свои стены. Я ведь должен сделать то же самое?—  То,  что  больше  никто  не  знает?  —  переспрашиваю,  вдыхая  аромат  ее  волос  и

теряясь  в  запахе  ванили  и  кокоса.  —  Хмм,  только  в  десять  лет  я  научился  ездить  на

велосипеде.

— Десять? Серьезно? — переспрашивает Пенелопа, удивленно глядя на меня.

—  Понимаю,  что  сложно  поверить,  что  я  не  на  сто  процентов  идеален,  но  «да».  Я

научился только в десять лет, потому что у меня не было заднего двора для тренировок. Я

вырос в отеле, учился ездить на крыше с кучкой охранников.

— Твои мама с папой не учили тебя? — спрашивает она в печальном изумлении.

— Матери не было рядом, а отец был занят, — отвечаю смутно, не желая погружаться

в детали своего детства или его отсутствия.

Она  молчит,  обдумывая  крошечную  деталь,  которую  я  произнес  и  из-за  которой

слегка жалею.

— Уверена, ты был милым ребенком.

Ошеломленный ее комментарием, беззаботно шучу

— Почему ты так решила?

—  Не  знаю.  В  твоем  арсенале  есть  коварная  улыбка,  которую  я  представляю  у

маленького мальчика. Наверное, тебе много сходило с рук в детстве.

—  Да,  —  отвечаю,  зная,  что  это  было  не  из-за  моей  смазливой  внешности,  а  из-за

отсутствия  воспитания.  —  Что  насчет  тебя?  Думаешь,  познакомившись  в  детстве,  мы

смогли бы стать друзьями?

Она смеется.

—  Точно  нет,  —  я  слегка  оскорблен,  прежде  чем  Пенелопа  поясняет.  —  Я  росла, постоянно занимаясь гимнастикой, а дома только спала и ела. У меня было не особо много

времени для дружбы.

—  Понимаю,  —  целую  Пенелопу  в  макушку,  отчего  она  еще  ближе  ко  мне

прижимается. — Я бы сделал своей миссией дружить с тобой, даже если бы мне пришлось

проводить время в гимнастическом зале, — Пенелопа смеется.

— Ох, я бы очень хотела увидеть тебя в гимнастическом боди и с обручем.

Сжимая ее руку, говорю:

— Я за ролевые игры, крошка. Кто знает, может, я когда-нибудь воплощу твою мечту

в реальность.