пытается  изобразить  такую,  но  терпит  неудачу.  —  Эта  официантка  провела  весь  вечер, игнорируя тех, кому нужны напитки, только чтобы ее бойфренд лапал ее на публику. Затем

она имела наглость распустить руки на меня!

— Это правда? — спрашивает Грэхем спокойно, прожигая меня взглядом. И к моему

ужасу, из-за нахлынувших эмоций ком встает в моем горле, а видимость расплывается из-

за  слез,  которые  я  пытаюсь  сдержать,  пока  мой  нос  покалывает.  Не  могу  потерять  эту

работу.  Я  могу  общаться  с  родителями  только  потому,  что  отправляю  им  свои  чаевые,

чтобы  они  могли  оплатить  телефонные  счета.  Впервые  за  три  года  я  не  дополняю  свое

скудное  питание  лапшой  «Рамон»,  чтобы  придержаться  бюджета.  Это  единственная

хорошо оплачиваемая работа для меня, и я не могу вернуться к тому, с чего начала.

— Мистер Ларсон... — хриплю смущенно, но он поднимает руку, чтобы я замолкла.

Чувствую руку Ника на своей, он сжимает мою ладонь, но я в оцепенении, чтобы сделать

это в ответ.

— Ты разберешься с этим? — Грэхем спрашивает Гевина.

Он незаметно кивает, затем делает то, что так на него не похоже, и снова отдается в

моих  женских  частях.  Зажав  мой  подбородок  между  двумя  пальцами,  он  нежно

приподнимает мою голову и встречается своим взглядом с моим, затем спрашивает низким, бархатным голосом:

— Ты в порядке?

Моя челюсть отвисает, а глаза расширяются. Обычное мудацкое поведение, которое

я вижу каждый день, исчезло. Не могу точно понять, что вижу перед собой, но знаю, что

это что-то другое. Он сейчас не в роли придурка. Он, правда, заботится о моем состоянии.

— Эм... — замолкаю, так как мой мозг не в состоянии осмыслить резкие изменения в

Гевине, поэтому просто киваю. Он выпускает мой подбородок, делаю шаг назад, врезаясь в

Ника, который кладет руки мне на плечи, чтобы я удержала равновесие. Едва улавливаю

какую-то эмоцию в глазах Гевина, когда он видит, как Ник прикасается ко мне. Кто-то не

очень рад, но он отворачивается к шлюшке, прежде чем я могу разобраться, что к чему.

— Генри, — произносит громким голосом, прожигая взглядом женщину, в то время

как привлекает внимание пожилого человека, с которым она пришла.

—  Да,  Гевин?  —  спрашивает  мужчина  с  любопытством,  казалось  бы,  не  обращая

внимания на то, что происходит вокруг него. Может, это деменция?

— Что я говорил о том, чтобы держать своих женщин в узде, пока мы в этой комнате?

— у меня перехватывает дыхание от ледяного тона его голоса. Он точно не валял дурака.

— Черт, мужик, — бормочет Генри. — Извини.

Наконец,  Гевин  перестает  смотреть  на  женщину,  которая  теперь  выглядит  менее

уверенной в самой себе.

— Она уходит, — он адресует это Генри, смотря прямо на него в первый раз.

— Ты прав.

Я ахаю от  того,  как просто  Генри отказывается от  шлюшки, и в то  же время от  ее

раздраженного голоса:

— Что?

— Я больше не хочу видеть ее к этой комнате,  — продолжает Гевин.