меня?

—  Понял,  —  с  серьезным  выражением  лица  кивает  Гевин.  —  Этого  больше  не

повторится. Считай, что ее уже нет.

— Генри, — девушка разворачивается и приторно-сладко воркует. — На самом деле

ты так не думаешь.

— Извини, сладкая, — он пожимает плечами, затем смотрит на свои карты, а потом

продолжает: — Ты знала правила. Нужно было закрыть рот, когда была возможность.

Настоящий страх появляется в выражении ее лица, когда она умоляюще смотрит на

старика. Думаю, мои мысли о ее жизни без папика, не так далеки от правды.

— Но...

Она больше не успевает ничего сказать, потому что Гевин машет Брайану  — ранее

известный  как  один  из  людей  в  черном  —  тот  хватает  девушку  под  локоть  и  уводит  из

комнаты, пока она отбивается и визжит по пути.

Затем, как ни в чем не бывало, мужчины вернулись к игре. Даже Генри не казался

расстроенным потерей своей игрушки для перепихона. Полагаю, таких относительно легко

найти в Вегасе.

— Все хорошо? — спрашивает Ник мне на ухо. Я снова киваю, и он убирает руки с

моего тела. Грэхем дает мне фишку в качестве чаевых и затем уходит из номера, оставляя

меня стоять с Гевином.

— Джентльмены, — произносит громко. — Ваша официантка должна отойти на пару

минут. Пожалуйста, сохраняйте терпение, это не займет много времени.

— Что? — ахаю, когда он тянет меня за руку под ворчания и бормотания согласия. В

следующую минуту я в коридоре, прижата спиной к прохладной стене, в то время как Гевин

наваливается на меня своим крепким, теплым телом.

— Гевин, — говорю испуганно, сделав резкий вдох. — Что ты творишь? Мне нужно

вернуться к работе, не могу...

—  Тише,  —  приказывает  он,  изучая  мое  лицо,  будто  пытается  разгадать  какую-то

загадку. — Уверена, что ты в порядке?

Сглатываю, когда в горле вновь встает комок от нахлынувших эмоций. Обычно я в

порядке при наших разборках с Гевином. Могу держать удар и сказать колкость в ответ. Но

этот Гевин, обеспокоенный Гевин... я не готова справиться с ним.

— Д-да, — заикаюсь. — Все хорошо, но мне, правда, нужно вернуться к работе.

Уголком глаза я вижу, когда он поднимает руку, проводит большим пальцем по моей

щеке и стирает влагу в виде слез, которые неосознанно текут по щекам.

— Тогда почему начала плакать?

—  Я...  эм,  —  не  могу  придумать  убедительную  ложь,  и  не  то  чтобы  это  имеет

значение, потому что следующие слова Гевина:

— И не лги мне.

Читающий мысли ублюдок!

Тяжело вздохнув, признаю правду:

— Я боялась, что меня уволят, что вы с Грэхемом примете ее сторону, а я потеряю

работу.  Мне  нужна  эта  работе,  Гевин.  Знаю,  что  не  должна  была  так  себя  вести,  но  это

правда.

Он пристально изучает меня.

— Пенелопа, — звук моего имени из его рта звучит так сладко. — У тебя будет эта

работа так долго, как ты этого захочешь. У тебя есть мое слово.

Я неуверенно смеюсь.

— Ну, ведь это не твоя прерогатива?

Он наклоняется еще ближе.

— У  тебя мое слово,  — его тон не оставляет  места для  споров, поэтому я еще раз

киваю.