Вытащив  телефон  из  сумочки,  я  провожу  пальцем  по  экрану  и  прикладываю

устройство к уху.

― Алло?

―  Привет,  крох,  ―  на  линии  раздается  глубокий,  успокаивающий  голос  отца, который усиливает боль в груди, но я не могу удержаться от улыбки.

― Привет, папочка.

― Как прослушивание? Ты показала им, где раки зимуют? ― конечно, он помнит, что

у меня очередное прослушивание. От них с мамой исходит очень большая поддержка. Если

бы могли, вероятно, они посещали бы со мной каждое прослушивание, улюлюкая и держа

таблички с моим именем в пустом зале.

― Не прошла, ― признаюсь ему тихо, разочарование заполняет меня.

―  Ах,  милая,  мне  жаль.  В  следующий  раз  ты  покажешь  им  всем.  Я  знаю  это.  Ты

лучшее, что я когда-либо видел.

Смешок вырывается из моего горла.

― Ты мой отец, ты не можешь говорить по-другому.

― Это факт, и не имеет значения отец я тебе или нет, ― мне хочется сказать ему, что

это не факт, что если бы было так, то я получила бы место в La Magie du Cirque годы назад, но  не  могу  позволить  себе  разрушить  надежды  родителей.  Думаю,  что  единственная

причина, почему я до сих пор не уволилась, собрала вещи и, поджав хвост, вернулась домой

―  это  их  вера  в  меня.  Они  пожертвовали  многим  в  жизни,  чтобы  я  делала  то,  что  мне

нравится, и  не могу вынести мысли, что разочарую их.

― Как в остальном? ― спрашиваю, меняя тему. ― Как у вас с мамой?

―  Ну...  ―  в  этот  момент  мое  сердце  уходить  в  пятки,  а  воздух  из  кондиционера, обдувающего мое лицо, кажется маленькими иголочками.

― Что происходит? ― давлю я.

― С твоей мамой случился несчастный случай…

― Что? ― кричу, и почти крошу телефон в руке, когда паника накрывает меня.

― Подожди немного, кроха. Она в порядке. С ней все будет хорошо.

― Что произошло? Расскажи мне все, ― требую.

― Она попала в автомобильную аварию, ― он начинает объяснять, и мой лоб потеет

с удвоенной силой. ― Шины на автомобиле были изношены, а у нас не было денег заменить

их.  По  дороге  домой  она  попала  в  выбоину  и  проколола  одну  из  шин,  отчего  машину

занесло в дерево. Твоя мама сломала руку, но в остальном в порядке. Она больше злится на

проклятый автомобиль, чем на что-то другое, ― он смеется, и я знаю, что папа привносит

юмор в ситуацию, только чтобы я не слетела с катушек.

― Папуля... ― шепчу сломлено в трубку, наклоняя голову вперед и прижимая лоб к

рулю. Я зажмуриваюсь, чтобы не дать слезам пролиться.

― Ох, малышка, ― говорит он тихо, зная, что я пытаюсь не расклеиться. ― Все будет

хорошо. Обещаю.

― Я еду домой, ― хриплю, когда ком встает в моем горле. ― Я нужна вам там. Я не

смогу помочь на расстоянии. Я должна быть с вами.

― Ты не едешь, ― спорит он непреклонно. ― Ты останешься в Вегасе, где живешь

своей мечтой. Со мной и мамой все будет хорошо. Ты не должна взваливать на себя этот

груз.

― Как ты можешь так говорить? ― кричу я, резко выпрямляясь. ― Вы не можете

позволить  себе  заменить  шины.  Сейчас  машина  раздолбана,  у  мамы  сломана  рука,  и

неизвестно сколько она не сможет работать из-за этого! Я бесполезна для вас здесь.