том,  что  я  преследовал  ее,  поэтому,  когда  она  поцеловала  первой,  это  застало  меня

врасплох.

— Звучит волшебно, — приходит Скотт в наигранный восторг.

— Пошел ты.

Мы оба смеемся.

— Что дальше? Ты погрузился в дырочку ее пончика?

— Что с тобой не так? Никто так не говорит, но да, это случилось. И, бл*дь, Скотт, мне  правда  показалось,  что  мой  член  может  взорваться  от  того,  как  кончал,  и  затем  я

вырубился, как какой-то недоумок.

— Серьезно? Ты не пошел на второй раунд?

— Я как будто превратился в гребаного нарколептика. Просто отключился. Проснулся

только утром по будильнику.

— Черт.

— Уж мне ли не знать,  — сажусь на кровати и  упираю локти в колени, прижимая

телефон  к  уху.  —  Такое  чувство,  будто  она  меня  чем-то  накачала  прошлой  ночью.  В

последнее время я был неспокойным, и все изменилось, когда, наконец, смог обнимать ее.

Так было, пока я не проснулся утром и обнаружил, что Пенелопа ушла, не оставив даже

сраной записки. Сейчас я снова раздражен.

— Ну и ну, Гевин Сент.  Не думал, что  ты способен чувствовать, как мы, обычные

люди.

Я ворчу:

— Вот почему я не хотел тебе ничего рассказывать, — иду в ванную и включаю душ.

— Худшая часть в том, что у меня нет ее номера, поэтому даже не могу позвонить ей, если

захочу.

Скотт замолкает, и мне почти слышно, как крутятся шестеренки у него в голове.

— Слушай, ты случайно не знаешь, где она живет?

Как будто бы облака расползаются, и солнце светит прямо на меня, надежда почти

освещает меня.

— Знаю.

—  Ты  можешь  принести  ей  маффины.  Завтрак,  который  она,  должно  быть, пропустила. Снова возьми инициативу в свои руки.

Впервые за все время дружбы со Скоттом, я рад, что поговорил с ним о женщине и

чувствах.

— На самом деле это очень хорошая идея.

— Знаю, — отвечает с гордостью.

— Спасибо, мужик. Мне нужно принять душ, поговорим позже.

— Подожди, — кричит Скотт в трубку, прежде чем я успеваю ее положить. — Мой

бумажник. Я оставил его у тебя?

Я  видел  его  бумажник  ранее,  когда  споткнулся  об  журнальный  столик,  поэтому

сообщаю, что он у меня.

— Да. У тебя есть ключ. Бумажник на журнальном столике.

— Спасибо, дружище.

Закатив  глаза,  кладу  трубку  и  начинаю  обдумывать,  что  надену.  Пришло  время

повысить градус.***Мне не нравится место, где живет Пенелопа. Совсем, бл*дь, не нравится. Нет никакой

безопасности, и любой незнакомец может войти в здание. Стены невероятно тонкие, и пока

я иду по жилому комплексу, слышу, как соседи ругаются, кто-то кого-то трахает, плачет

ребенок. Это место не для Пенелопы... и не для Пейдж.

На краткое мгновение меня посещает мысль, что сказал бы Грэхем, узнав, что Пейдж

живет в таком месте. Озаботило бы это его? Предложил бы он ей другое место для жилья?

Черт,  я  бы  с  удовольствием  утащил  бы  их  в  «Парагон»,  чтобы  больше  не  возвращаться

сюда.  Если  откуда  ни  возьмись  выскочит  таракан  и  начнет  грызть  мой  сосок,  я  не  буду

удивлен.