Грур, работавший в одной из комнат дома в Переделкино, вдруг поймал какую-то мысль, и быстрыми шагами вышел в коридор, спустился вниз, и стукнулся в ванную комнату Никиты.

— Секунду. — Калашников, вернувшийся с тренировки и ополоснувшийся в душе, распахнул дверь, стоя в пушистом махровом халате. — Заходи.

— Слушай, я тут подумал, а почему у тебя нет точки возвращения?

— Это что за зверь? — Поинтересовался Никита, ставя на стол пару высоких стаканов и наливая апельсиновый сок.

— Ну, это если ты вдруг погибнешь, то последняя твоя копия, будет собрана в этом месте. Конечно все последние воспоминания сохранятся лишь усечённом виде, но сможешь посмотреть кино о своей гибели.

Никита уже листал страницы ассистента, знакомясь с расценками на самовозрождение, и на центр возрождения.

— Учти кстати, что если человек зафиксировался в точке возрождения, то имплант возвращается вместе с ним. Это касается всех подобных устройств кроме твоего. Твой нейроассистент останется на месте гибели, и сам примет решение о следующем носителе.

— А никто и не говорил, что будет легко. — Никита пожал плечами. — Но ведь счёт привязан к слепку ауры, а не к импланту. Так что куплю себе новый, или возьму со склада, и продолжу геройствовать. Но, да. Недешёвая штука. — Никита кивнул, взглянув на ценник. Но всё равно будем ставить. Только посоветуемся где. Такое в парке, или на улице не поставить.

Центр возвращения из десяти капсул, решили поставить рядом с госпиталем Бурденко, забрав свободный участок, примыкавший к госпитальному парку. Само здание быстро возвели мастера Главспецстроя, а уже через день после приёмки, Никита последовательно рисовал узоры доставки, ставя капсулы в комнатах, где кроме того, имелся душ, раздевалка с больничными пижамами, и комната дежурной медсестры. Фиксация точки происходила просто. Человек ложился в капсулу, она считывала параметры тела и память, после чего внедряла в тело дополнительный модуль, передававший изменения в организме и памяти спасаемого, для того, чтобы восстановленный не начинал жизнь с того момента как залез в капсулу.

Всё это стоило дорого. Одна капсула десять миллионов, фиксация — пять тысяч ЕП а каждое спасение — двадцать. Поэтому никакого аншлага не случилось. Такие средства имели процентов десять от общего числа пробуждённых, но и справедливости ради, сильно рисковали тоже немногие. Но процедура получения ЕП через добычу, уже была отработана, и все, кто работал непосредственно с Никитой получили как минимум ещё один шанс.

Военнослужащие полка РГК, после зачистки в Аргентине, зафиксировались все как один, плюс штурмовые подразделения Бригады, и многие другие, имевшие такую возможность.

Нужное задание открылось ночью, когда все приличные люди видели десятый сон, а Никита с Груром метались по дому, собирая вещи, которых по мнению кота, могло не хватить.

Но через полчаса, на вертолётной площадке, рядом с Сервалом открылся портал, окантованный голубым сиянием, и они вдвоём шагнули в другой мир.

Никита на всякий случай накинул на себя «Тень в темноте», и стоя за широкой спиной урго, огляделся. Они оказались в центре лагеря, разбитого в зале огромной пещеры. Несколько палаток, очаг из походной печки, пара котлов рядом, и группа из десяти человек вокруг огня. Сверху лагерь закрывал прозрачный купол силового поля, а сразу за куполом бесновались тысячи обезьяноподобных тварей, грызущих защиту, царапая её когтями, стуча камнями и грызя длинными клыками.

Уровни команды находились в пределах пятидесятых, но в основном это были сборщики, пара лекарей, и лишь один воин — лучник восьмидесятого, видимо взятый на всякий случай.

Твари тоже не отличались силой или защитой, но вот их количество превышало все разумные пределы.