Стоит ли говорить, что население Паризии состоит из рыцарства, беспредельно преданного королю, равнодушного мещанства и ремесленничества и рабов из числа негров, в свое время доставленных из тех же колоний? Гражданские права в полном объеме имеет лишь рыцарство, для остальных граждан права предоставлены в усеченном объеме, а права рабов мы вообще не будем рассматривать всерьез. Это нонсенс. Право носить оружие дано лишь рыцарству. Каждый из рыцарей имеет свой личный номер, который наносится тушью и иглами на внутренней стороне бицепса правой руки. Так решил король, а решения короля обсуждению, а тем более осуждению не подлежат.

В Паризии действуют Уголовное уложение и Гражданский кодификат, которые составлены лично королем. За применением существующего законодательства следит Королевский Суд, естественно, что Верховным Судьей, чьи решения обязательны к неукоснительному исполнению, является сам король.

В случае отсутствия короля или неспособности исполнять им своих обязанностей вследствие болезни решения принимаются коллегиально Советом пэров. Их двенадцать человек, и все они представляют наиболее знатные фамилии Паризии.

— Но позвольте, — сказал Бертран. — Ведь пэры…

Герцог де Роган остановил его небрежным взмахом руки.

— Не продолжайте, — сказал он. — Вижу, что при учебе в школе вы уделяли внимание истории. Тем не менее будет лучше, если вы промолчите. Главное помнить, что любое сомнение есть преступление против короны, а если оно высказано вслух, это сразу же переводит сомневающегося в разряд неисправимых грешников, что означает его автоматическую передачу на Церковный суд. И не думайте, что этот суд мягче светского. Светский суд может осудить лишь на казнь, а жизнь, дарованная Церковным судом, совсем не означает безмятежного существования.

Но я, похоже, немного забежал вперед. Любезный Бертран, при дворе существует официальный язык, которым лишь и надлежит изъясняться истинному дворянину. Постарайтесь как можно скорее усвоить тонкости этого дворового языка. Поначалу вам будут прощаться некоторые огрехи в воспитании и ошибки, допущенные по незнанию, но поверьте, довольно скоро вас станут за спиной относить к быдлу, если вы не освоите тонкости дворцового языка и этикета. А вы ведь не просто принц, вы — инфант, которому, возможно, в отдаленном будущем придется взять бразды правления в свои руки. Вы ведь не хотите, чтобы пэры королевства признали вас ограниченно дееспособным и назначили регента?

Бертран промолчал.

Бедная голова! Все смешалось, и становилось практически невозможно отделить правду от вымысла, правда и вымысел равноценны, если они поставлены на государственную основу, если бы это было не так, никто не стал бы десятки раз переписывать историю, разбавляя ее сухие и невыгодные власть имущим факты греющим душу вымыслом. Тот факт, что каждый правитель пишет историю под себя, говорит лишь о том, что исторические события прошлого изменяются пожеланиями правителя, и история всегда имеет такой вид, в каком она изложена учебниками и научными трудами наступившей эпохи.

Судьба занесла Бертрана Гюльзенхирна в этот странный мир. Самым разумным было обжиться в нем, не высказывая своих мнений и внимательно присматриваясь к тому, что творится. И — что было не менее важным — новоявленному принцу следовало внимательно присмотреться к королевскому окружению, чтобы понять, кто ему друг, а кто враг. Герцога де Рогана, несмотря на его любезные пояснения и внешнюю приветливость, к своим друзьям Бертран причислить никак не мог.